Найт сжал в пальцах край одеяла. Ну и чего он снова боится? Пора уже взять себя в руки!
– Если я вам еще нужен, я хочу остаться! – выпалил Покровитель.
Хан вздернул брови, удивившись, а потом улыбнулся и поднял ладонь с печатью:
– Ты же мой Покровитель. Можешь делать все, что хочешь. Я никогда не откажусь от тебя.
Мысли в голове Найта сбились в кучу, взгляд замер на спокойных и ласковых, чуть прищуренных глазах собеседника. На несколько секунд демон с Черничной горы потерял связь с реальностью.
«Что он сказал?!»
Натянутые до предела нервы вот-вот могли порваться. Мозг работал с трудом, как старые часы с проржавевшим механизмом. Найт едва смог выдавить фразу, которую не следовало бы говорить после таких слов Хана, но все же пришлось:
– Выйди из комнаты, пожалуйста.
– Что? – не понял тот, замерев с ребрышком у рта.
– Выйди! Прошу!
Элияр хоть и был ошеломлен его внезапной переменой настроения и криком, но не стал задавать вопросов и послушно вышел. Недоеденное ребрышко осталось лежать в тарелке.
Сгорая от стыда, Найт свернулся калачиком под одеялом и уставился в пустоту. В один момент его белые радужки были словно залиты чернилами, вернув себе первоначальный цвет. Глаза заволокло влажной дымкой, отчего они вновь стали похожи на бездонные озера в кромешной тьме. Две слезинки, словно боясь быть замеченными, быстро скатились из них и исчезли на подушке.
Найт не чувствовал себя счастливым. Он как будто получил то, чего был не достоин, то, что предназначалось кому-то другому, а он это украл. Все казалось фальшивым. И он тоже фальшивка. Стоит открыть глаза, как иллюзия развеется, обернувшись суровой реальностью: он снова окажется в своей пещере, один в комнате с остывшим камином, и поймет, что все это был только сон...
Кисточка свернулась в ладони Найта и тихо лежала, глядя на него, как будто все понимала. Рыжий песик потерся о босую ногу, торчавшую из-под одеяла, лизнул ее и снова засопел. Комната погрузилась в тишину, и скоро Найт, измученный мыслями, уснул, обнимая подушку.
Окутанный невидимыми заклятиями сокол летел через мокрый снег. Барьер в форме шара защищал его от стихии, и никто, если он не обладал такой же силой, как Киран, не смог бы его заметить. Письмо, привязанное к лапке птицы, даже не трепетало от ветра, как и алая лента с печатью на нем. Но даже с поддерживающей его жизненные силы магией, сокол достиг края Ашерского леса лишь на третью ночь.
Громадный белый дворец с острыми шпилями, роскошными балконами, арками и садом будто застыл в начале осени. Золотистые и медные листья украшали деревья и дорожку, ведущую к тяжелым дверям. Яркий свет магических камней озарял хрустальный мост и замысловатую резьбу на стенах дворца, а кусты и статуи отбрасывали причудливые тени.
Сокол заметил распахнутые двери на балкон. В просторном помещении полыхал большой камин, перед которым лежали харсанские ковры и были расставлены полукругом диван и кресла. Столик с резными ножками, ширмы и вазы с орнаментом, дахадская парча, ароматы сладостей и восточных специй – вся обстановка переносила того, кто оказывался в покоях старейшины Эйдена, прямо в Харсан.
Сам Покровитель полулежал на софе, лениво перелистывая страницы какой-то ветхой книжонки, совсем не сочетавшейся с окружающими вещами. Брови его были нахмурены, острый взгляд едва не прожигал старую бумагу, как раскаленный кинжал. Будь гонец не птицей, а человеком, он бы задумался о том, что же такого Эйден мог вычитать в этой книге, написанной давно забытым смертным много лет назад. Но сокола заботил лишь отдых, еда и доставка послания. Он влетел в покои, усевшись на спинку софы, и издал клекот, требуя внимания к своей персоне.
Эйден изумленно уставился на незваного гостя. Он не мог не узнать печать и ленту на письме и тут же отвязал его от лапки птицы и вскрыл ножом для фруктов. На дорогой бумаге незнакомым размашистым почерком кратко излагалась ситуация в Арконе. Подпись была простой, без завитушек и подчеркиваний: «Киран».
Снизу другим, каллиграфическим почерком добавили одно предложение: «Я, Посланник Покровителя Севера, герцог Иннае Аркон, выражаю почтение Совету и прошу помощи в защите крепости».
Эйден хмыкнул и отбросил письмо на столик.
– Мальчишка все-таки заключил контракт. – Переведя взгляд на ожидающего награды гонца, он бросил: – Проваливай.
Сокол не нуждался в переводе на птичий. Этот мужчина излучал осязаемую опасную ауру, как свирепый хищник, перед которым когти и острый клюв все равно что сломанная веточка. Перепуганный сокол тут же улетел, забыв об угощении.
– Каррин будет в ярости, – довольно промурлыкал себе под нос Эйден, потягиваясь и поднимаясь с софы. Его парчовый халат был сброшен на пол, открывая вид на мускулистую спину и грудь. Кожа была теплого медового оттенка и словно светилась изнутри.
Все Покровители были красивы, но некоторые особенно. В ком-то сочеталась грация и сила, кто-то был нежным и изящным, как распустившийся цветок или молодое деревце, а некоторым доставались от Вселенной необычные и запоминающиеся черты лица.
