Кроме крыльев, все любили хвастаться своими знаниями и знакомствами. Эйден был одним из немногих, кто преуспел и в том и в другом. Он был воином и прекрасным танцором, мог пересказать сотни книг из Великой библиотеки и побывал почти во всех уголках мира, по могуществу ему не было равных, а внешностью и обаянием он покорил немало сердец. Никто не посмел бы ему перечить. Эйден прислушивался только к Ноэ и Сибилле. Они отдали под его управление половину дворца, пока сами проводили время в своих покоях или за бесконечной болтовней, слушая которую, можно было умереть от скуки. Пока отсутствовала Каррин, Эйден властвовал над всем и вся, словно дракон, забравшийся на вершину горы и глядящий на всех снисходительно, как на слабых и глупых смертных, проводивших свой недолгий век в невежестве и пыли.
Безупречной кожи коснулась ткань атласной рубашки. Длинные пальцы застегнули вереницу алмазных пуговиц на жилетке кроваво-красного цвета. Ему очень шел белый, но больше всего он любил красный. Не тот, которым известна Каррин, – сдержанный алый, похожий на цвет почти увядшей розы, – а красный оттенка свежей крови, в которой отражаются языки пламени. Эйден любил этот цвет по одной простой причине: он был таким же, как цвет его крыльев в день его триумфа, как вино в бокале, который подняли в его честь четверо старейшин, как его собственные глаза, пылающие в ночи, среди скал на краю Харсана. Этот цвет напоминал о его величии.
Эйден оделся и неспешно направился к покоям Сибиллы. Как и ожидалось, она и Ноэ обсуждали какую-то ерунду за чашкой чая в саду. Ветви тысячелетних ив касались поверхности вод темного озера. Стайка духов-бабочек кружила над отражениями Клариссы и Нура. Болтала больше Сибилла, а Ноэ созерцал необычайно ясное звездное небо, иногда кивая и коротко отвечая среброглазой старейшине.
– Эйден, доброй ночи, – поприветствовала Сибилла со своей обычной улыбкой. – Разве в это время ты не читаешь книги, развалившись на софе в своих покоях? Что привело тебя к нам? Может, чаю?
Она не делала пауз между вопросами и сразу плеснула розового чая в пустую чашку. Что ж, у старушек свои причуды.
Эйден не стал ходить вокруг да около и сразу передал письмо:
– Это принес сокол только что.
Вообще-то, это самое «только что» случилось больше часа назад. Дворец был огромен. Чтобы по прямой дойти из одного его конца в другой, понадобится минут тридцать, а Эйден еще и прогуливался.
Сибилла вслух прочла письмо и удивленно вскинула брови, напоминавшие мягко изогнутые тонкие веточки:
– Мартин решил действовать раньше, чем мы предполагали.
– Раньше, чем ты увидела, – поправил Ноэ, даже не оторвав взгляда от неба. Развалившись в плетеном кресле с чашкой чая, он олицетворял собой полное безразличие, но не упустил случая в шутку или чисто от скуки поддеть подругу.
– Если я вижу снег, значит, я вижу снег. Мои видения не сопровождаются четкими указаниями дня и месяца, – парировала Сибилла. – Что ж, это даже к лучшему. Киран наконец-то заключил контракт с лордом Аркона, как мы и хотели. Хм... А почему я не знаю этого Иннае?
– Разве старейшине нужно знать о каком-то смертном? – Эйден скривил губы. – Если он Аркон, то все в порядке.
– О, понимаю! Кое-кто скрывал своего третьего внука! – Сибилла так обрадовалась своей догадке, словно сделала величайшее открытие за последнюю сотню лет. – Как интересно! Иннае значит «родной дом». Это дитя – сын кочевницы. Ай-яй. Каррин не обрадуется.
– Она недолюбливает шаманов только из-за меня, – сказал Эйден. – Словно это я вытащил их из Харсана и разбросал по всему Северу.
– Зачем обсуждать очевидное? – прервал их Ноэ, наконец переместив взгляд на жилет Эйдена. В синих глазах мелькнула тень заинтересованности, которую вновь поглотил океан скуки. – Просто отправь туда отряд и приведи в порядок портал. Каррин разберется с этим, когда вернется.
– Я уже проверил. Порталы в пределах всего герцогства запечатаны магией. Понадобится примерно десять часов, чтобы моя печать закончила разрушать ее отсюда.
В это время вокруг прозрачного камня в беседке мерцали янтарные символы. Темная сила на другой стороне яростно сопротивлялась, но Эйден не просто так считался одним из лучших. Он даже скромничал. На разрушение заклинания должно было уйти всего семь часов.
– Прошло уже много времени, – сказала Сибилла. – Битва наверняка завершилась.
– Есть ли тогда смысл вмешиваться? – зевнул Эйден.
– Ого! – вдруг воскликнула Сибилла. Оба мужчины заметили мелькнувший в ее серебряных глазах черный зрачок. – Невероятно!
– Что вы видели? – Эйден сразу оживился.
– Наши опасения, – лицо предсказательницы стало серьезным. – Приближается тьма.
