«Если ты здесь работаешь, в такие годы, когда уже должна быть, и семья, и дети, значит у тебя совсем нет денег, а зарплаты мужа, едва хватает, чтобы заплатить за квартиру, которую ты снимаешь в пятиэтажке. То, что в пятиэтажке, это точно, поскольку у тебя нет мусоропровода, как ты сказала, и явно нет лифта, поскольку ты отметила: «спускаюсь по лестнице». Мало того, что ты работаешь, вместо того, чтобы воспитывать детей, так работаешь не в приличном чистом и светлом универсаме, а в этом, иначе не скажешь, «гадюшнике», где почти нет освещения, сплошь забитом водкой. Да еще, уверен, работаешь, как написано при входе, с 8-00 до 1-00 ночи.
Какая «задрипанная» четверка?
О чем ты говоришь?
Над чем смеешься?»
Продавщица замолчала и притихла…
А мне вспомнилась старая поговорка, что «нищий никогда не упустит случая поглумиться над бедным». И ведь правда! Записанная около 200 лет назад, она по-прежнему актуальна, потому что, как правильно заметил Уильям Шекспир — «Весь мир театр, а люди — лишь актеры на подмостках». Да, в нашем мире, как в театре, меняются только декорации. А сущность его, то есть мы — люди — неизменны. Мы также, как и десять тысяч лет назад, любим, ненавидим, завидуем, злобствуем, сочувствуем…
Каждому свое — одному старость приносит беспомощность и страдания, другому — мудрость и желание поделиться накопленным опытом, а кое-кому старость дарует наглую самоуверенность в собственной безнаказанности. Типа — со старика и взятки гладки. От лю-
бого, не слишком приличного, поступка можно отмазаться старческим маразмом. К тому же — стариков не бьют.
Пример подобного поведения наблюдала моя теща в магазине «Дикси», что находится прямо в нашем дворе.
Как большинство пожилых людей, она очень привередлива, поэтому за продуктами ходит всегда сама, ссылаясь на то, что «вы обязательно не то купите». Ну хочется — и хочется, пускай ходит сама, поскольку труд невелик — через двор перейти и небольшую сумочку принести. К тому же ей кажется, что покупая каждый день, она покупает каждый раз свежее, которое на проверку оказывается свежим только в том смысле, что не лежало в домашнем холодильнике, а в магазинном. Но ей нравится так думать и слава богу.
И вот, пройдясь по магазину (а она, каждый раз, обходит его целиком), моя теща подошла к кассе и обнаружила там очередь. Что поделать — универсам «Дикси» относится к числу «магазинов для бедных» и обслуживание там, скажем так — соответствует уровню — и пол может быть немытым, и какие-то неупакованные-нерасфасо-ванные овощи-фрукты в коробках набросаны, ну, и, в том числе, нередко работает всего только одна касса, что создает, пусть и небольшую, но очередь.
Встав в хвост очереди, моя теща, ярая нелюбительница чего-либо ждать, на какое-то время попросту отключилась, впав в некое оцепенение, помогающее ей скоротать томительное время ожидания, из которого ее вывел какой-то шум и крики, доносившиеся от кассы… Она встрепенулась и пригляделась к тому, что происходит.
А там ее знакомая, Тамара, восьмидесяти лет от роду, подойдя к кассе всего лишь с одной баночкой сметаны, неожиданно обнаружила, что забыла дома деньги. При этом она голосила так громко и жалобно, как будто бы хоронила своего собственного сына, проклиная свою глупую старость, склероз, маразм и рассеянность. Кассирша к ее воплям осталась безразлична и предложила ей сходить домой за деньгами, а сметану на это время оставить у нее, на кассе.
После этих слов, Тамара заголосила еще громче и жалобней, причитая как ей тяжко, в ее годы, идти туда и обратно, заохала, завздыхала, задерживая все нарастающую и нарастающую очередь.
Моей теще это надоело и она уже полезла за деньгами, чтобы заплатить за Тамару и ейную сметану, как увидела, что это уже сделала другая женщина. Тамара вежливо поблагодарила великодушную даму и отошла от кассы.
Пока подошла очередь моей тещи, прошло еще два-три человека, но она все равно решила догнать Тамару и посетовать с ней вместе на тягости старости, склероз и забывчивость.
Но, расплатившись и отойдя от кассы, она с удивлением увидела, что Тамара, вместо того, чтобы идти на выход, осторожно и неторопливо бредет к ячейкам для хранения сумок, достает из кармана ключ и открывает одну из ячеек, в которой, уже лежит буханка хлеба, молниеносно кладет в ячейку сметану и запирает ее…
Вот так так! Любому человеку это показалось бы подозрительным, а уж моей теще, отдавшей двадцать с лишком лет служению в органах госбезопасности, это показалось особенно подозрительным и она решила проследить развитие событий, хотя, и ей, и читателям уже ясно, что недавняя сцена в точности повторится.
