… А тем временем Николя поехал в карете к Людмиле с одним желанием: «притащить эту несносную девчонку» под венец, чтобы к моменту освобождения Евгения она же была замужней и потеряла невинность в браке с Николя, то есть уже не могла выйти замуж за любимого.
Стоило горе-авантюристу Николя добраться сквозь пургу до имения Варшавских, он стал с силой громко колотить в дверь. Ему открыла крестьянская девка Маша, так как Людмила и её матушка Зоя Витальевна в спальне Людмилы читали вместе Библию.
– Так, – грубо рявкнул Николя на девушку – твоя барышня её светлость Людмила Борисовна дома сейчас?!
– Дома, барин… – испугано пропищала Маша.
– Быстро тогда беги к ней и так и передай дословно, что приехал её хозяин, граф Николя Шустров, требует, чтобы она за час собралась, нарядилась и поехала под венец, как и договаривались, и личные вещи с приданным взяла сразу, чтобы потом к мужу смогла переехать. Если, скажи, не выполнит, будет плохо её любезному Евгению! Сделаю так, что его добьют там, в тюрьме! – прикрикнул грозно Николя.
Маша испугалась, но добрую барышню очень любила и задумалась, как лучше поступить, затем робко заглянула в спальню княжны и тихо доложила:
– Барышня-благодетельница Людмила Борисовна и барыня многоуважаемая Зоя Витальевна, там к вам приехал двоюродной брат вашего жениха, граф Николай Шустров, тот самый грубиян. Он сурово потребовал, чтобы я передала барышне, что он её хозяин, что у вас какой-то договор, и, если вы за час не принарядитесь и не поедете венчаться с ним, то он так сделает, что вашего жениха любезного доброго барина Евгения добьют в тюрьме. Велел он вам сразу брать приданое и личные вещи, чтобы с мужем жить. А у меня аж сердце-то прихватило, я наказ выполнила, передала, а чувствую подвох и умоляю, посоветуйтесь с маменькой, ибо, если за такого окаянного солдафона замуж пойдёте, ведь потом горя не оберётесь, всю жизнь плакать будете…
Людмила сидела в малиновом платье, домашних удобных пинетках и в том ожерелье, что дарил ей Николя, белокурые локоны просто спускались по хрупким маленьким плечикам юной девушки. Она сначала опустила взгляд своих огромных заплаканных зелёных очей в пол, впав в задумчивость…
…Зоя Витальевна забавно, как совёнок, округлила от испуга карие вежды на маленьком круглом смуглом личике и тихо изрекла:
– Доченька, кровиночка любимая моя, я горжусь тобой, тем, что ты умеешь так искренно глубоко и серьёзно любить, что готова жертвовать своей выгодой ради счастья Евгения, мы не ожидали, что всё случится так быстро, поэтому я поддержу любое твоё решение! Знай, ты для меня в любом случае самая лучшая! И для Евгения тоже…
А красавица Людмила смотрела на своё отражение в зеркале, обдумывала слова Маши и любимой маменьки. И тут непонятно, что помогло девушке, то ли девичья интуиция просто, то ли навело на путь верный любящее сердце, а то ли с Небес Господь послал подсказку доброй праведной невинной Людмиле, но без всякого логического объяснения, чисто на уровне эмоций Людмила поняла, что Николя лжёт, и ехать с ним опасно. А лучше вообще порвать договор и не иметь ничего общего. У неё не было ни одного логичного аргумента или обоснованного довода, она просто почувствовала подвох душой…
– Нет! Всё, мама, я решила окончательно! Не еду никуда! И, вообще, разрываю договор с Николя!!! Никакой свадьбы не будет! Не верю я этому подлецу, матушка, родная, любимая моя, не верю! Он попользуется мной, может и что-то дурное причинить, а сам не поможет Евгению, бесполезная жертва! Если он хотел честно, то почему Евгений ещё не на свободе, а он уже требует венчания на скорую руку?! Не верю Николя и не пойду за него! Только Евгению достанусь, как мы с ним и мечтали, будет у нас семья. А если мечты наши на земле не сбудутся, значит, в раю будем вместе, но существовать без друг друга мы не сможем! Всё! Маша, подойди! Вот, отдай это рубиновое колье тому барину и скажи, что я разрываю договор и никуда не еду! – протараторила не своим голосом взволновано Людмила, сняла подарок Николя с тонкой лебединой шейки и подала Маше.
Маша набралась храбрости, взяла рубиновое колье и ответила:
– Всё сделаю, как велели, барышня…
… Маша спустилась вниз и выполнила всё, как сказала Людмила. Николя пришёл в такую ярость, что схватил у кучера кнут и решил разобраться с непокорной невестой, и с гневным бордовым выражением лица прямо в дорогой шубе и с кнутом пошёл за Людмилой в её спальню…
– Мама, родная моя, что делать?! – испугалась не на шутку юная невинная девушка, но Зоя Витальевна с героическим видом спокойно ответила:
– Доченька, радость моя, не бойся, он ничего не посмеет сделать, я не дам тебя в обиду…
…Николя шёл, кипящим от ярости, но ничего не успел сделать: именно в этот момент во дворе послышались бубенцы саней и ржание коней, а так же голос Артамона Сергеевича, обращённый к денщику:
– Гришка, гляди-ка, как у этого притворщика голова болит! Он уже здесь! Я сразу карету этого офицеришки Николая Шустрова узнал!
