Николя серьёзно испугался, что сейчас его арестуют за домогательство, и решил тихо ретироваться, выпрыгнув в окно. Высокий снежны сугроб смягчил удар, и Николя поспешил скрыться подальше от имения Варшавских…
– Ваша светлость, разрешите-с пойти в гостиную, у меня важные канцелярские дела, позвольте-с, мадмуазель, представиться, полицмейстер Артамон Сергеевич…
Наконец-то напуганная до дрожи юная княжна вздохнула, и, когда трепет рук немножко уменьшился, тихо произнесла:
– Пойдём, мама, нужно встретить этого странного спасителя…
… Так через несколько минут Людмила, теперь без украшений, зато с симпатичным пучком из белокурых волос в своём малиновом платье и Зоя Витальевна в вишнёвой шали поверх платья в горошек сидели в столовой за чашечкой чая с бравым Артамоном Сергеевичем.
– Здравствуйте, Артамон Сергеевич, – начала разговор степенная княгиня – Мы с дочерью бесконечно благодарны вам-с за спасение, вы-с будто знали, что мы в опасности, что так вовремя успели и спугнули преступника Николя…
– Можете, сударыня, не благодарить. Я – полицмейстер, восстанавливать справедливость – это моя обязанность-с. Конечно, я не знал, что у вас такая опасная ситуация, я хотел пообщаться с вашей дочерью, её светлостью Людмилой Борисовной, как со свидетельницей. Я веду дело о покушении на его сиятельство графа Иннокентия Александровича Шустрова, который, наверное, вам-с знаком, как дядя наречённого Людмилы Борисовны, Евгения Петровича Дубова… – с важным видом произнёс Артамон Сергеевич, приглядываясь к каждой мелочи, и пока и девушка, и её маменька произвели на него только положительное впечатление.
Людмила с грустью в огромных травяных очах тихо ответила:
– Да я бы, сударь, рада была хоть чем-то помочь милому любезному Евгению доказать его правоту, но, боюсь, к сожалению, из меня не выйдет свидетеля, ведь ни маменька моя, ни я не были в ту ужасную ночь в доме графа Шустрова. Мы мирно спали у себя в имении, а о случившемся горе узнали только из письма многоуважаемого Иннокентия Александровича следующим вечером, по крайне мере в письме его сиятельство указал, что была глубокая ночь. Конечно, эта трагедия, жестокость и несправедливость заставила пролить меня немало слёз…
Артамон Сергеевич с доброжелательной улыбкой продолжил общение:
– Но всё равно-с, мадмуазель, вы хорошо знаете их троих, поэтому ваши слова могут быть ценными. А разрешите в первую очередь задать вам-с такой вопрос: как так получилось, что, если этот сударь столь беспринципно вёл себя, вы не обратились в полицию раньше? И правда ли, что конфликт графа Евгения и его кузена начался, так-с сказать, из-за вас-с?
– Сударь, на второй вопрос к моему глубокому сожалению я сразу отвечаю утвердительно, потому что я, как невеста Евгения, никому не давала никаких надежд, была образцом верности, но граф Николя с чего-то придумал какую-то глупую конкуренцию с Евгением за меня и с ослиным упрямством начал добиваться моего расположения. И шантажом, и оскорблениями, угрозами, клеветой, что только Николя не придумывал, чтобы вынудить меня, но я знала, что хочу быть женой графа Евгения Дубова, всех остальных членов нашей семьи, в том числе и Иннокентия Александровича, только радовало то, что брак по договорённости совпадёт с браком по любви. Мы бы уже давно поженились, если бы не траур по моему отцу, но… завтра должна быть наша свадьба, но, боюсь, что Николя нам её сорвал, чтобы этого подлеца за это Господь покарал! (слёзы навернулись на зелёных глазках девушки, Артамон Сергеевич даже проникся сочувствием в этот момент) Но сначала ситуация носила неопасный характер, Евгений был готов защитить меня. Вот и не обращались в полицию, что не ожидали от дурака Николя такой звериной жестокости!!! Он всегда был грубым человеком, но никто не ждал, что до такой степени, а когда узнали из истории с покушением, так поздно, не успели ещё осознать, что нужно делать в таких ситуациях. Я надеюсь, что ответила сейчас понятно на первый вопрос. И граф хотел урезонить капризного самовлюблённого сына, и ту часть наследства, и ту часть наследства, что полагалась ему, отписал Евгению. Никто не думал, что Николя может так жестоко отомстить отцу и нам всем…
– Что ж, ваш взгляд на ситуацию мне уже становиться понятней, сударыня, но я заметил, что вы рассказываете с нежностью не только о женихе, но с теплотой говорите о самом потерпевшем, Иннокентии Александровиче. Вас-с связывает родственная крепкая дружба? Или я что-то не понимаю-с? А Евгений был с дядей душевно близок или нет? И откуда у вас мысль, что это была месть за лишение наследства? У Николая и отца были конфликты? – с большим интересом задал вопросы Артамон Сергеевич.
