Я рванула с места так резко и стремительно, что Алекс замешкался, отстал. Желтая грязь килограммами липла к подошвам, каждый раз отпускала ногу с натужным чмоком, снижая скорость, — раздражала. Я торопилась, потому что мне надоело. Как можно скорее ворваться в эту белую виллу, перевернуть ее верх дном, вывернуть наизнанку и покончить разом со всем. С тестом на прохождение, со случайным спутником, сопящим за плечом, со всеми своими страхами и надеждами. Навсегда. Одним махом.
От крыльца к озеру спускалась белая дорожка, выложенная фигурной плиткой. Мои размашистые следы с кусками отвалившейся грязи определенно придали ей шарма. Сопение за спиной прекратилось и, оглянувшись, я увидела, как Алекс неловко пытается очистить свои ножищи о бордюр; обхохочешься. Но мне некогда.
К резной двустворчатой двери так и просился швейцар в мундире; я распахнула эту дверь ударом ноги, оставив на светлой резьбе отпечаток цвета приозерной глины. Щиколотка заболела с новой силой, но все равно приятно. Однако мне везет на незапертые двери: лимит на ключи и кодовые замки исчерпался, видимо, еще в первой комнате. А вот и план корпуса в полстены, и не схематично-топографический, а зрелищный и доступный, все раскрашено и подписано для удобства отдыхающих: вот вам стрелочка к бассейну, там сауна, этажом выше — бильярд. Только где они, сливки шарашки, предающиеся культурному отдыху?!
Послышались быстрые гулкие шаги, в спину ударило сбивчивое дыхание. Догнал.
— Здесь пусто, — громко сказала я, и голос звучно разнесся по вестибюлю. — Никого.
— Вы уверены?
— Можете проверить. Сауна, бар, фитобар — с чего начнете? Я же не знаю вкусов вашей жены. Димка, тот, конечно, торчал бы в бассейне, да кто ж его пустит. Детская у них аж на третьем этаже, высоковато, — я ступила на светлую дорожку поверх мраморной ступеньки; задрала голову. —Димка! Ди-и-имка-а-а-а-а!!!
Закричала скорее с вызовом, чем с отчаянием или надеждой.
Послушала отзвук собственного крика, замирающий где-то под высоким потолком. А затем—тишину. Секунду, две, десять... целую минуту тишины.
Сесть на ступеньку и заплакать. И чтобы кто-нибудь обнял за плечи. И резким движением сбросить с них чужие руки. И все.
Алекс по-прежнему стоял позади меня. Просто стоял, не пытаясь коснуться.
— Давайте все-таки поднимемся, — предложил он.
— Поздравляю, — сказала женщина.
Она оказалась гораздо красивее, чем я думала, чем представляла себе по формальной паспортной фотографии. Она была безупречно элегантна, истинная леди от шпильки до булавки. Прямая спина и гордая голова, причесанная волосок к волоску. Французский маникюр. Легкий дорогой запах.
А я топталась в дверях, оставляя грязные следы на ковровом покрытии, сама себе противная в провонявшей насквозь заскорузлой одежде, со спутанными волосами и засохшей кровью на лице, не зная, куда деть руки с обломанными черными ногтями. Контраст не для слабонервных. Не для меня.
За моей спиной шумно задышал и завозился человек, выглядевший, кстати, немногим лучше. После длинной-предлинной паузы выдохнул:
— Оля...
Женщина брезгливо сдвинула брови:
— Саша, сходи умойся.
Робкий утвердительный звук за спиной. Дверной скрип и шаги вниз по лестнице.
...А Женьку я сразу и не заметила. Только тогда, когда он тоже сказал:
— Поздравляю, Алла.
Не скажу, чтоб я была особо удивлена. Женька весьма органично здесь смотрелся: среди дорогих ковров и мебели с жемчужной обивкой, при даме в изящном деловом костюме под цвет его собственного элегантного пиджака. Как всегда, примерещилась тонкая оправа очков... смешно.
— С чем? — бросила я, усаживаясь на софу. Обивку, видимо, придется менять, и пусть.
Улыбнулся:
— С прохождением, конечно.
— С успешным прохождением, — уточнила женщина. Не без иронических ноток в голосе.
Она меня раздражала. Если б не она, я могла бы сейчас сказать Женьке: наконец-то я тебя нашла, мы все-таки не совсем чужие люди, я прошу тебя, в память нашей студенческой юности, твоего брейн-ринга... пожалуйста... И совсем тихо: где мой Димка?!
При ней — не могла. Вызывающе закинула ногу на ногу, пошевелила бескаблучной подошвой, сбрасывая на ковер подсохший кусок глины. В этих чертогах, наверное, убирают по четыре раза на дню. Кстати, судя по дизайну, никакая это не детская комната.
Они оба молчали. Смотрели вежливо и пусто.
— Приятно познакомиться, Ольга... м-м? — мой голос прозвучал ужасающе развязно; она не подсказала отчества, но я все равно продолжила в том же тоне: — Читала вашу монографию, любопытно, да, любопытно. Я не со всем согласна, мы могли бы подискутировать. В частности, Александр Исаакович вовсе не трус. Напрасно вы с ним так.
Леди усмехнулась кончиками неярко накрашенных губ:
— Саша всегда нравился женщинам.
Я хохотнула. Громко, фальшиво.
— Ну вы даете, — Женька вздохнул, — дамы.
Кажется, на языке у него крутилось другое, более популярное слово для обозначения женского пола. И в целом он был прав.
Вдруг он резко обернулся ко мне и бросил:
— Закрой глаза!
