Началось все часа в два ночи. Весенняя прохлада заснуть не давала, поэтому странный звук я услышал почти сразу. Череда негромких хлопков около входа в мою небольшую пещерку заставила вскочить на ноги. Я буквально нутром ощущал, что кто-то стоит перед щелью в скале. Было такое чувство, что этот кто-то раздумывает, заходить ли в пещеру. Я аккуратно, как можно тише поставил пистолеты на боевой взвод и стал ждать. Минуты три — полное отсутствие каких бы то ни было звуков. В абсолютной темноте казалось, что тишина струится сквозь меня, и в это время я услышал совсем тихий щелчок. Кто-то, приближаясь ко мне, наступил на сухую веточку. В панике я присел и лихорадочно стал искать фонарик. Благо положил его рядом с собой. Резко выпрямившись, нажал на кнопку. Метрах в двух от меня стоял человек. Вернее, что-то похожее на человека. У существа было человеческое тело, женская грудь, абсолютно лысая голова и огромные, острые на кончиках уши. А главное, у существа были крылья. Длинные, свисающие почти до земли кожистые отростки. Очевидно, испугавшись яркой вспышки, существо взмахнуло руками, и я, прежде чем нажал на курок, успел рассмотреть, что кожа покрывала все пространство между раскинутыми руками и туловищем. В следующий миг раздался жуткий вопль. Пули, выпущенные из пистолета, попали в цель. Закладывающее уши верещание и неимоверная боль в теле — последнее, что запомнилось мне. Очнулся я утром. Очевидно, находясь в умопомрачении от увиденного и боли, одним лишь усилием воли я пытался выбраться из своего убежища. Когда окончательно пришел в себя, то увидел, что у меня раздроблена правая рука, кость полностью перебита. Лицо разрывала жуткая боль. Недалеко от меня, на камнях лежало еще шевелящееся существо. Крылья трепетали, хотя тело уже было бездыханным. Превозмогая боль, мне удалось рассмотреть его. Ростом существо было чуть ниже обычного человека, около 150 сантиметров. Крылья с прожилками вен чем-то напоминали крылья летучей мыши. На лице и на голове был легкий пух, который издалека почти не был виден, поэтому сначала мне и показалось, что голова существа лишена растительности. Существо было женщиной. В руке она сжимала обработанный камень. На краях крыльев у нее были татуировки, целые композиции. Какие-то круги, лабиринты и цветы, похожие на женьшень. Я в сорок пятом, в Манчжурии, во время боев с Квантунской армией, уже видел такие татуировки у одного китайца. Дождавшись, пока она умрет окончательно, я левой рукой, которая хоть немного шевелилась, закидал тело камнями и пошел в сторону Большой Салбы. Видимо, от большой потери крови недалеко от деревни потерял сознание. Нашла меня Егоровна. Привела мужиков, и уже потом меня откачали в поселковой больнице. Руку и глаз я, правда, потерял.
В больнице я сказал, что на меня напал медведь. Уже потом, в палате, сопоставив все факты, я пришел к выводу, что шабашников убило это существо. Эта женщина с крыльями. Очевидно, они наткнулись на нее совершенно случайно. Двоим она проломила головы камнем. А третий умер просто от страха, что совсем не мудрено.
Через два месяца меня списали вчистую. А всю правду только Егоровна и знает. Так что, Алексей Пригожин, не было никаких инопланетян. Я потом долго еще о летающих людях пытался узнать, да вот только информации-то никакой. Однажды у Арсеньева — это тот, который про Дереу Узала написал,— что-то подобное прочитал, да и то только намеками. Думаю, где-то в Приморье нечто летающее водится, а вот как оно к нам в Сибирь попало, не знаю. Да и мало ли тайга тайн хранит. А теперь давай спать.
Утром следующего дня, уже в дороге, возвращаясь в Партизанск вместе с Егоровной, Алексей вдруг с опустошающей ясностью понял, что вся его затея с командировкой — полная ерунда. Не к тому человеку он приехал и не туда. Захар Романов всю эту историю просто придумал. В свое время он, может, и на самом деле жертвой медведя стал. А уже потом обросло все это легендой, кто-то инопланетян присочинил, а сам он, чтобы дураком не выглядеть, историю про летающих людей придумал.
— А что Егоровна, транспорт тут вообще не ходит, — решил Алексей разговорить идущую рядом старушку.
— Отчего же, ходит. Академики к Захару постоянно ездят.
— Так уж и академики, — усмехнулся Алексей наивности Егоровны.
— А то. Да, дай Бог памяти, вспомню название института. Авиационный называется.
— Какой, какой, ты ничего не путаешь?
— А что путать-то, так и называется авиационной, там самолеты делают.
Алексей от неожиданности остановился и тут же чуть не упал от резкого толчка в спину. Обернувшись, он увидел Фимку, который протягивал ему сумку.
— Вот, елки-палки, я со своей рассеянностью голову где-нибудь забуду, — Алексей со злости хлопнул себя руками по бокам. — Все свои бумаги оставил. Спасибо тебе, Фимка!
— А что Захаровы дети, — через минуту, распрощавшись с Фимкой, Алексей от нечего делать, вновь стал допытываться у Егоровны, — совсем Фимку не хотят воспитывать?
— Какие дети. У Захара их никогда и не было.
— А откуда Фимка, он же внук его, — искренне удивился Алексей.
