— Возможно, в ближайшие дни. Полевые командиры получат приказ за сутки.
— Вот как, — Смирнов поднялся и заходил по помещению. — Вот как, — повторил он. — А ведь это удача.
Генерал вопросительно поднял брови.
— Значит, так, — сказал Смирнов деловито. — Объявите по армии, что проводятся... Что там у вас проводится? Курсы повышения квалификации женского состава? Да что угодно объявите. И военнослужащих женщин в возрасте до тридцати лет — всех на борт. Я стяну туда же спецов. Таким образом, когда начнётся атака, нам не придётся проводить спешную эвакуацию. И, — Смирнов замялся, — и в своих стрелять не придётся. За нас это сделают изгои. Сколько времени вам нужно на подготовку, генерал?
— Трое суток. Возможно, на день больше.
— Тогда поспешите.
Ромка, пригнувшись, заглянул в землянку, улыбнулся Жанне и поманил Саню рукой.
— Выйдем, поговорить надо. Прости, сестрёнка, разговор мужской.
Когда отошли на сотню метров, Ромка сказал:
— Вопрос к тебе есть. Знаешь, почему ты ещё живой?
— Знаю, — пожал плечами Саня. — Потому же, что и ты. Пока везёт.
— Нет, не поэтому. Ты живой потому, что я тебя не шлёпнул. Хотя много раз хотел.
— Что ж так?
— Недавно мы расстреляли одного парня. На, посмотри на его документы.
— Понятно, — Саня раскрыл протянутый ему военный билет, быстро взглянул на фотографию. — Заложил, значит, меня сержант Владимир Подлепич, мир праху его. Ну, и что дальше будешь делать?
— Пока ничего. Ты мне скажи: если вдруг у нас получится... Если прорвёмся, ну, бывает же такое. Ты...
— Можешь не беспокоиться, Рома. Я её не брошу. Никогда не брошу, как бы там ни сложилось.
— Ладно. Верю. Только вот что: когда пойдём в атаку, если что — пристрелю не раздумывая.
— Там кроме тебя будет кому в меня стрелять, — сказал Саня. — Но неважно. Спасибо, что предупредил. Да и вообще спасибо.
Атака застала генерала врасплох. Она началась на следующую ночь после разговора с начальником Проекта.
— Проклятье, не успели!—генерал ворвался в кабинет Смирнова. — Атака по всему периметру. Третье оцепление подавлено. Второе оцепление сейчас принимает бой. Множественные прорывы.
Смирнов схватился за трубку внутреннего телефона.
— Руководителей Проекта немедленно ко мне! — заорал он секретарше. — Повторяю: немедленно. Где бы они ни были.
Через полчаса команда была в сборе.
— Сколько у нас времени в запасе? — Смирнову удалось взять себя в руки, голос звучал спокойно.
— Часов восемь. Может быть, девять. Первое оцепление в полной боевой готовности. Не исключено, что прорвать его не удастся, у нападающих огромные потери.
— Сколько времени займёт эвакуация специалистов?
— Думаю, что успеем. Впритык.
— Хорошо. Раздраить все шлюзы. Выделите людей, снимите с оцепления, откуда угодно. Специалистов и их семьи — на борт. Пилотов, навигаторов, бортинженеров — по местам. Готовить корабль к старту!
Перед последним броском остаток группы сосредоточился в развалинах бывшего здания метро «Чёрная речка». Корпус «Исхода» нависал над уцелевшими чудовищной исполинской свечой. В бинокль было хорошо видно, как снуют вдоль бортов подъёмники, доставляя к шлюзам людей и возвращаясь порожними.
Ромка насчитал по головам девяносто шесть бойцов. Из соседних развалин по-пластунски приполз тощий, чумазый паренёк.
— Я от Бороды, — сказал он, отдышавшись. — Большие потери, очень большие, огромные. Кирпич убит. Сам Борода ранен, его вынесли на руках. Он велит передать: атака — по зелёной ракете. За пять минут до неё — оранжевая. Уже скоро, как только подтянутся отстающие.
— Хорошо, — коротко сказал Ромка. — Мы готовы.
— Готовы, — эхом повторила Жанна. Она подняла глаза на Саню. — К смерти. До чего всё нелепо. Не выживет никто, даже те, которые добегут. Там, на корабле, просто задраят шлюзы и взлетят.
Саня прижал девушку к себе.
— Есть ещё шанс, — сказал он, напрочь не веря в то, что говорит. — Мы можем успеть, они ещё не всех погрузили. Мы...
Оранжевая ракета прочертила в небе параболу. Саня осёкся и замолчал. Усилием воли заставил себя собраться. Обнял Жанну за плечи. Так они и просидели последние пять минут — молча.
Эта, последняя, атака была страшной. Первое оцепление накрыло наступающие цепи пулемётным огнём. Очереди выкашивали людей, но те, кто был жив, упорно и не обращая внимания на пули, бежали и бежали вперёд.
Саня не помнил, как добрался до корабля. В памяти отложились лишь фрагменты. Окоп. Прыжок через бруствер. Перекошенный в предсмертном крике рот пулемётчика. Ещё один окоп. Убитая женщина с лейтенантскими погонами на плечах. Мёртвые, закатившиеся глаза заколотого в рукопашной Ромки. И Жанна — раненная, истекающая кровью, рядом с ним.
