Жега лицом помрачнел, ушел куда-то. К ротному начальству, надо понимать. И вскоре вестовой прибежал, за Олегом: курсант Ракитин, бегом до комроты!
Рассветало...
У большой скалы несколько человек собрались. Сам ротный, и Жега, и Стален, второго взвода командир. Курсантов трое — из тех, что речи рыжего слышали. И Позар тут же — без оружия стоял, без шлема, без ремня...
Комроты подошедшему Олегу планшетку в руки сунул, да бумаги лист, да ручку: пиши, секретарем будешь.
Олег не понял: каким секретарем? Ротный прошипел: трибунала, мать твою! И голос злобный-злобный...
Ну, дела... Олег-то думал, что Позара под арест, да на гауптвахту, а потом рядовым на фронт, не нужен нам комсостав с такими-то мыслями... Как бы не так. Ротный пару вопросов свидетелям задал, к рыжему повернулся: чем оправдаешься?
Тот оправдываться не стал. На Олега уставился, одно твердит: сука, сука, сука... Голос бабий стал какой-то, чуть не рыдающий.
А ротный уже Жегу и Сталена в сторону тянет, совещаться. И тут же обратно вернулись. Комроты приговор огласил, быстро так, Олег записывать не успевал, какие-то обрывки фраз только на листок попадали: «по законам военного времени...», «решили единогласно...», «привести в исполнение немедленно...»
Олег не сразу понял, что пишет. Думал, ослышался.
Расстрел??!!
За слова, по глупости сказанные?!
А ротный уже на Олега показывает, скрежещет:
— Ты изменника выявил, тебе и точку ставить!
Час от часу не легче... Может, пугает ротный Позара? Чтоб на всю жизнь проникся, каково языком трепать?
Рыжий дожидаться и проверять: так оно, или нет, — не стал. Только что стоял обмякший, словно сонный, и вдруг закатал ближнему курсанту кулачищем между глаз. Да как побежит!
Ба-бах! — рявкнул пистолет ротного.
Позара вперед швырнуло, рухнул, лежит, не шевелится... Кровь по камням расползаться начала...
А Олег смотрел и поверить не мог, что всё наяву, взаправду. Казалось, задремал все-таки в глайдере, разморило, и вот-вот проснется от команды «Все наружу! С вещами и оружием!».
—Господа офицеры!
Присутствующие встали, кое у кого звякнули при этом шпоры — у числившихся на службе в гвардейской кавалерии; какие уж лошади в век подпространственных звездолетов, однако — традиция-с...
Вошел флаг-адмирал Истомин. Полковник не был знаком с ним лично, изумился: неужели это тот самый молодцеватый пожилой мужчина с роскошными бакенбардами, которого изображают на официальных стереопортретах?
Бакенбарды, впрочем, наличествовали — точь-в-точь как на портретах. Но выглядел флаг-адмирал старой развалиной... Неуверенным жестом поприветствовал присутствующих, прошаркал к креслу, тяжело в него опустился.
«Вот почему здесь такая низкая гравитация, — догадался Несвицкий. — Чтобы ординарцам не приходилось вести под белы ручки его превосходительство господина командующего флотом. Однако... На джамп-базе почти три тысячи экипажа, и всем грозит мышечная атрофия, — из-за того лишь, что Государь не решается отправить на заслуженный отдых эту живую легенду гражданской войны...»
Вел совет контр-адмирал Мезенцев — энергичный мужчина лет на двадцать моложе своего непосредственного начальника. Полковник заподозрил, что и на поле боя командует он, отдавая приказы от лица командующего. Но оно и к лучшему, если вдуматься.
— Господа! — начал контр-адмирал. — Мы собрались здесь, чтобы принять ряд непростых решений. Все вы, очевидно, информированы, что битва за космическое пространство в этом секторе Эридана закончилась. Закончилась нашей самой безоговорочной и решительной победой.
Несвицкий украдкой поморщился, вспомнив недавнее свое путешествие: перегрузки, притиснувшие его к креслу в пассажирском отсеке космобота — мечущегося, уворачивающегося от лазерных лучей и гаусс-разрядов. И свое чувство обреченного бессилия вспомнил полковник: жить тебе или умереть зависит вовсе не от тебя, от мужества и умения других людей, да и просто от прихоти фортуны...
Мезенцев, словно подслушав мысли полковника, продолжал:
— Здесь, на орбите Елизаветы, мятежникам еще удается осуществлять отдельные вылазки. Но, уверяю вас, вопрос будет окончательно решен не то что в ближайшие дни — в ближайшие часы. Подпространственный Портал, посредством которого мятежники могли получать помощь извне, уничтожен вчера. Оба космодрома после наших ударов с орбиты стали практически непригодны для использования, и восстановить их мы уже не позволим. Единичные запуски враг осуществляет с замаскированных стартовых площадок, небольших, не позволяющих поднять соединения, представляющие сколько-нибудь серьезную угрозу, и наши доблестные истребители...
Полковник перестал вслушиваться в гладко звучащую речь Мезенцева. Песня старая и хорошо известная: всеми победами мы обязаны героическому флоту, а сухопутчики, высадившись на планеты, приходят уже на готовое... Старенький командующий не то благосклонно кивал, слушая о недавних подвигах своих подчиненных, не то клевал носом в приступе дремоты.
