Боря Васин бежал, что есть мочи. Болотная осока цеплялась за ноги, высокий кустарник хлестал по лицу. Боря знал, что бежит к трясине, но другого пути здесь нет. Он также знал, что у преследователей есть страшные длинные ножи, и когда они его настигнут, то сразу не убьют. Он задыхался. Он кожей чувствовал близкую мучительную смерть. Сначала ему отрежут нос. Потом уши. Потом яйца. Потом... Страх холодным лезвием пронзил тело от затылка до пяток. Его быстро догоняли, а грязь становилась все глубже. Вот он провалился в болото до колен. Все, не уйти. И когда беспощадная рука схватила за рубашку, Боря обреченно закричал и... вынырнул из кошмара.
Сердце бешено колотилось, лицо и плечи были мокры от холодного пота. Лежать в машине неудобно, все тело затекло, телогрейка сползла, холод сковал мышцы, а повернуться недоставало сил. Во рту страшный сушняк. Боря, дрожа всем телом, ждал, когда успокоится сердце. Кровь паровым молотом била в голову. Казалось, еще чуть-чуть, и череп лопнет. Но нельзя лежать бесконечно, потому что мочевой пузырь не резиновый. Не хватало еще обоссаться. Собрав в кулак всю волю, он попытался встать. Первая попытка вызвала головокружение и тошноту. Только с третьей ему удалось на ощупь открыть правую переднюю дверь своей «четверки» и, больно ударившись коленом, вывалиться на холодный деревянный пол гаража.
Боря на четвереньках дополз до стола, с трудом встал на ноги и тут же рухнул на скрипучий стул. Вслепую пошарил по столу. Вляпался в липкое. Что-то упало со стеклянным стуком. Рука нащупала кнопку настольной лампы. Свет ударил по глазам. Слава богу, канистра с водой стояла на своем месте. Боря выпил кружку, две, три. На середине четвертой его вывернуло наизнанку. Заныла голова.
«Так и сдохнуть недолго», — подумал страдалец.
Беглого взгляда на стол было достаточно, чтобы понять: спиртного не осталось. Боря тщательно осмотрел все бутылки — пусто, только на дне одной из них плескалась ложка вонючей жидкости.
Держась за стену, мученик помочился в ведро. Сколько он уже бомжует в гараже? Две недели? Или больше? Такого запоя у него еще не было. Обмыл с ребятами отпуск, и понеслось. Слишком долго кремнем ходил. Спасибо гаражу—Танька и дети не видят папу в скотском состоянии. Спасибо подвалу — есть банки с соленьями и купленные по случаю два ящика тушенки. Свиной и говяжьей. А вот «ханки» больше нет. И взять негде.
Последние три (или четыре?) дня Боря пил в одиночку. (Однохарьщик? Да! И горжус-с-с!) Принимал стакан, немного сидел, разговаривая сам с собой, а после второго полз «в отрубя», через открытую заднюю дверь, на тряпье, постеленное в машине. Проводил в забытье несколько часов, потом опять пил стакан... (Ванька-встанька? Да! И горжус-с-с!) Говорят, после этого приходит «белочка». (Ишшо не было! Горжус-с-с!)
В Бориной голове все перемешалось. Он смутно подозревал, что пропил новую запаску (выручил хорошего человека, но вот. кого — убей...). Наручные часы бесследно сгинули еще в начале запоя. О деньгах и речи нет... но если сейчас не похмелиться, то все, кранты. Без вариантов.
Боря качался взад-вперед на стуле, соображая, у кого занять и где взять. Похоже, все способы раздобыть «ханку» были исчерпаны, и даже (о, ужас!) пропиты две банки великолепных красных помидор, Танькина гордость, которые она самолично вырастила, закрыла и берегла к приезду мамы.
«Танька узнает — убьет, как пить дать... пить дать... пить дать... выпить дать...»
Боря не знал, день сейчас или ночь, и какая погода стоит за железными воротами. Но он чувствовал, что отоспаться ему не дадут ребята с длинными ножами. Есть лишь один способ ненадолго избавиться от них... А посему надо куда-то идти и что-то делать.
— Под лежачего Борю вода не течет, а уж «ханка» — тем более, — прохрипел он мудрость собственного разлива. И стал собираться.
Боря жаждал чуда. Перевернется машина с водкой, или кто-то потеряет кошелек, или веселая компания забудет под лавочкой едва початый пузырь, или троица за углом вдруг угостит, а не даст в морду...
Боря включил верхний свет, посмотрел в обломок зеркала, прилепленный изнутри железных ворот; там была видна опухшая до глупости, заросшая и грязная морда. К тому же от него воняло. Но ему было все равно. Желание похмелиться убило напрочь все остальные чувства. И если бы Боря стал попрошайничать, его совесть так и не вылезла бы из своего угла. Он накинул рабочую куртку и вышел, с трудом заперев тугой замок.
На улице было пасмурно и сумрачно, как бывает ранним летним утром или поздним вечером. Прохожих не было, и Боря решил, что сейчас утро. Это его немного взбодрило — днем его шансы больше. Он бесцельно бродил по пустым улицам и тихонько хрипел: «Хосподи, не дай помереть, помоги. Хосподи, не дай помереть, помоги». Он нашел две монетки по десять копеек, но этого было ничтожно мало. Еще одна монета лежала около урны. Боря нагнулся, заглянул за урну — и не поверил глазам.
