Болотные птицы долго молчали. А над ними висели белые полосы — разрывы небесной парусины. Потом они искривились и исчезли. Цапля опустилась на свою кочку, сунула голову под крыло. Она хотела, чтобы здесь всегда было тихо и спокойно. Она думала о том, что в следующем сезоне у нее будут птенцы, и она сумеет их выкормить и защитить. Она хотела, чтобы не было черного пятна торфоразработок с их людьми и шумом машин.
Она не знала одного: скоро так все и будет.
— Кого пошлете в разведку, полковник?
— Двух прапорщиков: Михеева и Куликова.
— Почему их?
— Ребята надежные. Служат давно. И еще...
— Да?
— Тут ведь разведчикам выпить придется. Иначе не пройти. Так вот, они, как бы это сказать...
— Пьющие, что ли?
— Никак нет. Скорее наоборот. Но я как-то попал на охоту с Михеевым. Он ведь охотник страстный. Ну, выпили, конечно. Так вот, он стал очень сосредоточен и внимателен. Может, даже слишком. И ни разу не промазал. Выстрел — утка. Так что выпивши я его знаю... то есть знаю, какой ОН выпивши...
— А второй?
— Куликов? Прекрасный танкист. Профессионал высшего разряда. Однажды на учениях... что греха таить... всякое бывает. Словом, связисты спирта принесли, согреться. И заспорили. Куликов сказал, что проведет танк между двух берез и не заденет. И ведь провел, будучи под градусом.
— Ну, это не фокус.
— Связисты знали, что танк шире на два сантиметра, они заранее рулеткой померили. А Куликов провел. И на березах царапин не осталось.
— Похоже на солдатскую байку. Но вам виднее, кого -посылать. Разведку провести завтра, в шесть утра.
—Есть!
Сергей Афонин и Трегубов сидели в гостинице.
— Виктор Антонович, что вы об этом думаете? Как физик? Профессор мешал ложечкой чай. Помолчав, он ответил:
— Как физик скажу, что мы еще ничего не знаем. Считается, что макромир достаточно хорошо изучен. Физика занимается почти исключительно микро- и мегамиром. Ускорители и телескопы. Все остальное, по большому счету, удел прикладников...
А тут нам показали — черта с два вы знаете. Вот вам макрообъект с невероятными свойствами. Раскусите орешек!
— Кто показал? И что им надо?
— Насчет «кто?» — уволь. Не знаю. Но кем бы они ни были, Сергей, инженеры у них живут явно лучше клоунов, не то, что у нас... Что им надо? А вот скажи мне, что в этом деле бросается в глаза?
— Ну-у-у...
— Никто не пострадал, вот что. Шары, сидящие на земле, взлетели, как только прибыли ракетчики. Я более чем уверен, что шары поднялись на три километра, обнаружив излучение РЛС. Они как будто специально поставили себя в оптимальные условия для ракетного удара...
— Или уводили взрывы ракет туда, где они не повредят дома.
— Или купол. — Трегубов отхлебнул чаю.
— Или и то, и другое.
— Согласен. Во всяком случае, они явно не желают причинить нам вред. То есть на данном этапе агрессией не пахнет, что бы там ни говорил уважаемый товарищ полковник.
— Говорят, два частных дома все же пострадали. Оторванные лапы пробили крыши и потолки.
— Похоже, ни один осколок не упал внутрь круга. Во всяком случае, пожаров не было. Значит, они умеют отклонять траектории падающих предметов. — Профессор отпил чай. — Они разумны, Сергей. Во всяком случае, в нашем понимании разумности. А вот мы показали себя дикарями, бьющими своими деревянными копьями по их броне... Я вообще сомневаюсь, что мы бы считались разумными в масштабе, скажем, Галактики. Или даже нескольких звездных систем. Как тот африканский вождь сотни человек. У себя в деревне он самый разумный, а привези его в Нью-Йорк или хотя бы в Каир... Время, Сергей. Время покажет...
— Может, это наши военные эксперименты?..
— Может, итак...
Полковник поставил на стол бутылку, положил газетный сверток:
— Ну, ребята... давайте.
Прапорщики переглянулись.
— Ну, что мнетесь? Бутылку никогда не видели? А, Михеев?
— Видели, товарищ полковник...
— Значит, так: на ту «территорию» трезвым не зайтц, понятно? Профессор доказал на себе... ха-ха. Вы идете в разведку. Вдвоем. Берете рацию. И оружие. Доходите до купола. Куликов идет первый. Ты, Толя, с рацией, за ним. Докладываешь каждый шаг. В купол без разрешения не входить! Обойдете его вокруг, доложите. А вообще — действуйте по обстановке. Главная задача — выяснить, есть ли там какие опасности. Ясно?
Прапорщики еще раз переглянулись.
— Так точно, товарищ полковник!
В свертке оказались огурцы, черный хлеб, кусок копченой колбасы. Полковник самолично налил два полных стакана. Секунду подумав, вылил остатки в третий стакан.
— Ну, ребята... не стесняйтесь.
И выпил первым. Закусили, помолчали пять минут.
— Разрешите идти? — Михеев привстал.
— Идите, время не ждет.
Про себя подумал: «С Богом».
А вслух сказал:
— Осторожней там...
Электричка здесь лишь делает вид, что останавливается.
Двери открылись уже на медленном ходу. Едва я соскочил с подножки, как поезд, печально пискнув, прибавил скорость и усвистел за поворот. Я огляделся. Вдохнул по-полной. Красота! Запахи лесные, птички поют. Никто больше не вышел. И никто не сел. Это хорошо, что никого.
