– Да-да, жаль, что так получилось с твоим сыном, но у нас есть вышестоящее начальство… Это теперь не наше дело.
У Джона кожа на скулах натягивается так, что вот-вот порвется.
– Это мое дело, шеф.
– Успокойтесь, Корти.
– Если вы не отдадите приказ об аресте, я все равно до него доберусь.
– Даже не вздумайте. Вам мало дисциплинарных взысканий? Так будете уволены. Без пенсии!
Корти уже в дверях. Он оборачивается и переспрашивает с хищной усмешкой:
– Уволен, говорите?
– Корти! – кричит шеф ему в спину, пытается вскочить, но застревает между столом и стулом. Торопливо набирает вызов на комме. – Корти! Вернись, идиот!
«Вызов не может быть установлен…»
– Сукин ты сын!
Пушер от удара летит наземь, опрокидывая столики с выложенными на них напильниками, сверлами, пассатижами и пильными дисками.
– Самый умный, да? – и в морду ему, с выкаченными глазами! Так, чтобы умылся кровью, каналья! – Вставай, трус, дерись как мужчина!
Продавцы давно разбежались. А как тут не спрятаться, когда посреди маленького рынка бушует двухметровый демон, грозя разнести все и вся. И хорошо! Когда нет свидетелей, это – хорошо.
– Бери нож, давай! Дерись! Или ты можешь убивать только исподтишка, мразь?
Нет, валяющийся сломанной куклой на заплеванной земле парень не хочет драться, он плачет, он в ужасе. Плевать! Корти вынимает из кармана куртки «чистый» пистолет. Иногда даже у самых честных полицейских в руках застревают полезные вещи. Нужные для подобных ситуаций.
Этот трусливый убийца просит о пощаде?
Умоляет?..
Плевать!
Выстрел! Эхо бьется между стенами. А на грязном асфальте плачет, размазывая грязь вперемешку со слезами, так и не повзрослевший подросток, спутавший игру и жизнь. Решивший, что ради победы позволено все. И теперь узнавший, что и он тоже смертен.
Пистолет в руках Джона Корти не дрожит. Дуло смотрит точно в голову парню, убившему троих, напавшему на его сына, покушавшемуся на его женщину. Мастер Джон смотрит на мразь у своих ног, сплевывает и несколькими заученными движениями превращает пистолет в груду деталей. Швыряет их в кучу перевернутых столиков, разворачивается и идет между рядами.
А с улицы навстречу ему выбегают бравые ребята, затянутые с униформу со значком черного куба на шевроне.
Полицейский Джон Корти по прозвищу папа Карло укрепил деталь на верстаке. Его всегда успокаивала работа с деревом. «Раненый сын, взбесившееся зеркало, презрение Клариссы и недовольный взгляд отца с фотографии – как все это выкинуть из головы?» Мастер Джон в несколько взмахов зензубеля доработал шип, примерил его к стойкам рамы «всухую» – все в порядке, никакой щели. Осталось чуть подрезать, вывести фаски, отшлифовать и – можно ставить на клей.
Джон потянулся поставить рубанок на место и, конечно же, по закону подлости, задел плечом полку. «Ах, ты!..» Но – ругайся, не ругайся, а в комнате на одиннадцать метров особенно не развернешься. «Разве что мультимебель…» – Джон усмехнулся и запустил пилу. «Amore, amore a prima, a prima vista!..» Мастер слышал арию инструмента и начал подпевать: «Un bel giorno…»
Он не видел, как тумбочка красного дерева, стоявшая в углу, шевельнулась. Сперва неуверенно, а затем все тверже переставляя ножки-лапы, она стала пробираться вдоль стены комнаты, заходя к мастеру со спины.
Пятнадцатый вышел! – повар положил на стол, заваленный полными пакетами, еще один и поспешно ушел на кухню.
На смену серому утру 14 февраля приходил не менее серый вечер, а небольшой ресторан доставки «Самурай»[1] уже начал превращаться в местное представительство ада на Земле. Разрывались от звонков все три телефона, с кухни несло специями и волнами шел жар, диспетчеры собирали деньги у курьеров-водителей, которые суетливо вываливали на стол смятые купюры из карманов.
– Какой козел придумал этот день? – возмутилась Аля в ответ на резкий звонок телефона.
– Лучше спроси, почему наши попугаи его переняли – мрачно ответил Олег, запихивая чеки и сдачу в карманы. – Блин, дважды придется до машины ходить!
Он быстро дошел до входной двери и открыл ее пинком. Его уже не радовал большой километраж, за который в конце месяца выплатят солидную сумму. Сегодня пришлось начать работать в девять, а конца смены в ближайшие десять часов не намечалось.
Белая с пятнами ржавчины «Ока» покорно мигнула – Олег снял ее с сигнализации и бережно сложил заказы на заднее сиденье. Прикинул, что на переднем уместится еще штук пять. Хлопнула металлическая дверь – на улицу выбежала Аля с несколькими заказами:
– Олег, бери быстрее и уезжай!
Он сел за руль и резко крутанул ключ в замке зажигания, двигатель мерно застрекотал, печь обдала ноги волной горячего воздуха. Чертова работа! Весь день за рулем, приходится то и дело бегать по темным и заплеванным подъездам, выслушивать от клиентов претензии. Будто водители формируют заказы и готовят еду. Нам-то какое дело до этих заморочек?
