– И это все, что ты можешь сказать? Я вон и основу притащил!
На верстаке по-хозяйски расположился черный куб мульти-формера, уже освобожденный из упаковки.
Несправедливо было обижать сына, но больше всего Корти хотел сесть за ширму с бутылочкой граппы. Под возмущенным взглядом Винни он не глядя вытащил из кармана патрон, сунул его в щель на кубе и без особого интереса посмотрел за трансформацией. Однако…
Раму было не отличить от настоящей. Корти провел пальцами по внешней стороне изделия, постучал – махагон, натуральный! Никакого сравнения с псевдодубом в квартире несчастного. Он бы, конечно, чуть глубже проточил канавки на стойках и по-другому раположил обвязки, но в целом…
– Diavolo!
– То-то же! Теперь ты понял?!
Слов не было. И надо было идти на праздник.
– Джонни, какая красота!
Кларисса буквально светилась изнутри. Она беспрестанно смотрелась в зеркало, трогала завитки на раме, гладила шелковистую поверхность.
– Джонни, ты удивительный мастер! Такое чувство дерева…
Корти принужденно улыбался, ни на секунду не забывая, что это мираж, подделка. Обман. «Сделаю деревянную и потихоньку заменю», – как заклинание, повторял он.
– А я купила настоящее шампанское ради такого случая. Идем, идем!
Пока он разливал шипучую жидкость по бокалам, Кларисса еще дважды подбегала к зеркалу.
Через час слегка отпустило. Устроившись в кольце его рук, Кларисса рассказывала о перспективной студентке, моде на псевдостеклянную мебель, и Корти не сразу заметил изменение ее тона.
– Джон, послушай, – ее глаза смотрели серьезно и настороженно. – Я хотела поговорить с тобой насчет Винни. Тебе не кажется, что из него вышел бы хороший дизайнер?
Он отстранился.
– Ремесленник, ты хочешь сказать? Который будет делать патроны для мультиков?
– Джон, не сердись. Послушай…
– Уинстон пойдет служить.
– Да, он пойдет в полицию ради тебя. Потому что он любит тебя и ценит твое мнение. Но, Джон, он ведь…
– Что?
– Нет, – Кларисса отвернулась, словно захлопнулись створки раковины. – Просто позволь ему решать самому.
Корти надвинулся на нее.
– Ты с ним разговаривала, да? Я же просил тебя не приближаться к моему сыну!
– Джон, от этого не будет вреда.
– От этого уже есть вред. Женщины! Способны только все испортить своим присутствием – его мать такая же. Я запрещаю тебе…
– Знаешь что, – она распрямилась: отчаянный кролик перед удавом, – ты ничего мне не запретишь, Джон Корти. Я буду поступать, как считаю нужным, а если тебе это не нравится, уходи.
Он хлопнул дверью прежде, чем понял, что произошло.
– И вы говорите, много таких случаев?
Перед Корти расположился унылый дохляк: голова на тонкой шее, словно шляпка поганки.
– Попадаются.
– Надо же, – юноша машинально потер ногу, уже в двадцатый раз. – И никто не подал в суд?
– Вы же отозвали иск.
– Адвокат сказал, я ничего не докажу, и будет даже хуже. Патроны-то у меня пиратские были, с рынка.
– Вот и у них тоже. А сама основа под мебель – тоже пиратская?
– Сам черный куб? А разве они бывают поддельные? Я о таком и не слышал никогда. Не, основу я в фирменном магазине покупал…
Корти оглядывал комнату. Самая дешевая мебель – поцарапанный пластик, точно не мультики. Но мебели много, и от этого кажется, что комната размером с ящик.
– Я сериал смотрел про капитана Андроида, а тут на меня шкаф рухнул. Ногу – пополам, – он вцепился обеими руками в покалеченную конечность. – А мог бы и шею. Эх! Не повезло…
Его взгляд стал мечтательным.
– Я месяц держался в пятерке. В Кубе-онлайн. Все шансы были на главный приз, но уж после травмы я ни-ни. Мультик сломался, а патроны я продал по дешевке. И про капитана Андроида не смотрю.
Корти сдержал вздох. Поди выясни, сколько на рынке таких патронов, едва не угробивших хозяина.
– А сейчас друг у меня играет. Там такие призы, если в топ-пять попадешь, у-у!
– Какие? – заинтересовался коп.
– Сто тысяч евро, черный куб большого размера, картриджи на элитную или даже экскюзивную модель. И потом тебя могут взять в ЧК на хорошую должность или отправить учиться с полной стипендией. Топ-пять – это сила. Ой, а что это у вас за патрон?
Корти, похолодев, смотрел на пластиковую карту, которую машинально достал из кармана. На радужной карточке с изображением роскошной рамы значилось «эксклюзивный образец».
– Итак, – шеф постучал по столешнице концом ручки, – ты считаешь, что они кем-то подстроены? Все эти… поломки.
– Да, – под пронзительным взглядом шефа было неуютно.
– Их техник, значит, никакого криминала в перепрошивках не увидел? А ты так и не нашел мотив этих «убийств», верно?
– Да, но…
– А разве я давал тебе слово? – голос шефа, перешедшего на шепот, был страшен. – Я тебе что сказал? «Оставь это расследование!» Мои слова ничего не значат, верно? Ты у нас самый умный? – И тут шеф взревел: – Ну так послушай, великий сыщик!
И щелкнул клавишей комма. Голос Джона: «У меня есть несколько неоконченных дел. Например, о педофиле, который расчленял своих жертв… Если ты не поделишься – живо окажешься в камере по этому делу, а там неуютно…»
Щелчок остановки прозвучал, как взводимый курок.
В кабинете повисло молчание. Джон прокашлялся…
