Кондуктор – толстуха в синей жилетке с надписью «Западное депо» – протискивалась к передней площадке, чтобы обилетить вошедших.
Пихнув Ивана Петровича каучуковым плечом, она со служебным раздражением потребовала:
– Гражданин! Посторонитесь, мне нужно пройти!
Иван Петрович хотел ответить, что он и так уже посторонился, дальше некуда, но вдруг услышал непонятно откуда звучащий голос:
– Здравствуйте! Не подскажете, куда это я попал?
Иван Петрович, забыв про кондуктора, закрутил головой по сторонам.
– Что же вы молчите? – не унимался голос. – Где я?
Тут Иван Петрович с ужасом понял, что слышит голос в своей голове. Не желая в это верить, он с надеждой посмотрел налево.
Худой парень в черной кожаной куртке, повиснув на поручнях обеими руками, слушал музыку через наушники. Глаза его были закрыты, и лицо со вполне уже созревшим прыщом на подбородке выражало полную отрешенность.
Тогда Иван Петрович посмотрел направо, но вид жующей жвачку девицы никак не совпадал со словами:
– Куда это я попал?
– Я нахожусь в вашем мозге, поэтому не надо смотреть по сторонам, все равно там ничего не увидите. Вы меня понимаете?
– Да… – пробормотал Иван Петрович, ничего не понимая.
– Не волнуйтесь. Ваша жизнь вне опасности. Вы кто?
– Я человек, – ответил Иван Петрович громко и неожиданно сипло.
Девица справа подняла на него голубые фарфоровые глаза и перестала жевать.
– Это я не вам, – буркнул Иван Петрович и сказал без паузы уже тому, внутреннему, голосу. – Что вы еще хотите узнать?
Девица аккуратно выплюнула в ладошку розовый комочек жевательной резинки:
– Мужчина, вы чего хамите? Человек он! Тут все люди, и все по ногам ходят, не знаешь, как до своей остановки доехать! Но я же не возмущаюсь, еду и терплю!
– Следующая остановка Октябрьская, – донеслось из динамиков.
– Извините, девушка, вы все не так поняли. Разрешите, я пройду, мне на следующей.
Иван Петрович сидел на остановке, было зябко, уже темнело. Весна в этом году припозднилась, и снять зимнюю куртку никак не получалось.
На газонах между осевшими сугробами чернела земля. Рельсы холодно поблескивали в свете уличных фонарей. Мимо проносились автомобили, раздраженно сигналя перебегающим дорогу пешеходам.
Всю свою сознательную жизнь Иван Петрович посвятил технике безопасности. Работа эта, связанная с охраной жизни и здоровья, оставила отпечаток на его характере такой же отчетливый, как рубчатая подошва строительного ботинка на свежей бетонной поверхности.
Иван Петрович не верил в то, чего нельзя пощупать пальцами. Для него существовала только реальность, ход которой определялся совершенно обыденными причинами.
Он точно знал – кирпич падает на голову прохожему только в том случае, если строящееся здание не ограждено должным образом, удар током происходит, если какой-то разгильдяй оставил два оголенных провода под напряжением и не вывесил предупреждающей таблички, а второй растяпа не воспользовался диэлектрическими перчатками, прежде чем за эти провода схватиться, падение человека со стены случается, только когда рабочие мостки не снабжены перилами достаточной высоты и прочности.
Вера Ивана Петровича в могущество техники безопасности была беспредельна, и он распространял ее на весь остальной мир.
Все мелкие и крупные жизненные опасности были им систематизированы, а к ним приняты соответствующие рекомендации, выполняя которые можно было избежать неприятностей.
До сегодняшнего дня эта система работала безукоризненно, если не считать прокола с женой, которая три года назад не вынесла жизни по его правилам, больше уже напоминавшим ритуал, чем осмысленные действия. Она с треском развелась, обменяв старую двушку в центре на две новые однушки в спальных районах.
– Ну, что, успокоились? – раздалось в голове.
– Кто вы? Что со мной происходит?
– Я такое же разумное существо.
– Что значит такое же? Это что, гипноз, телепатия? Я общаюсь с вашим сознанием, но где вы сами?
– Ваше тело теперь и есть я сам.
Иван Петрович вскочил.
– Как это? Я прошу, я требую вас покинуть меня! Немедленно!
– Тише, тише, а то люди вокруг на нас смотрят.
– Они смотрят не на нас, а на меня, вам понятно?
– Хорошо, пусть на вас. Но покинуть ваше тело я не могу.
– Это почему еще?
– Потому что мое собственное тело погибло.
– Черт знает что! Бред. Мне надо к психиатру, пройду лечение, и все кончится.
– Не поможет. Лучше выслушайте меня внимательно, а потом уж решайте – бред это или нет.
Иван Петрович возмущенно прошелся взад и вперед по остановке, провожаемый удивленными взглядами ждущих трамвая людей.
– Мам, почему дядя бегает? – вдруг радостно пропищала какая-то мелкота в зеленом комбинезоне. – Дядя хочет пи-пи?
Мама испуганно покосилась на Ивана Петровича и шикнула:
– Тише, Коленька. Дядя ждет трамвая и очень торопится. И не задавай больше таких вопросов, стой молча.
Иван Петрович не любил привлекать к себе излишнего внимания.
Миновав трамвайные пути, он направился к своей шестнадцатиэтажке, которая возвышалась над хрущобами, будто рубка атомного ледокола над нагромождением многолетних торосов.
– Так что вы там мне хотели объяснить? Только покороче.
