– Кандидата на кого? На этого твоего… «носителя смерти»? Что за лапша?
– Это была метафора, – сказал капитан Гаргулия слабым голосом. – Виноват, пафос… от нервов… собственно, я пока единственный из наших, у кого сработало. В результате погиб полковник Лацкан… сволочь пузатая.
Неживой выпустил жертву из тисков.
– Лацкан – это начальник вашего ЭКУ[5]?
– Точно так.
– Так он не просто умер, а погиб при испытаниях?
– Не на испытаниях. Просто я, ну это… не сдержался. Теперь вот меня разыскивают…
– Ай-ай-ай. Какой ужас. А я, типа, гожусь в космонавты?
– В испытатели. Очень на это надеюсь. Со стрелком – проблема, требования к нему вроде бы и понятны, но не до конца. Ясно только, что нужен человек с особым деструктивным мироощущением. С особой ненавистью. К миру в целом и к людям в частности. И такой настрой должен сочетаться, простите, с гиперсексуальностью. Без бурлящих половых гормонов тоже никак. Ваши пэ-фэ-эловские тесты, майор, очень обнадёживают… как и сплетни про вас…
В подъезд вошла бомжеватая бабка с авоськой, и сразу следом – респектабельный джентльмен с кожаной папкой. Оба прошлёпали наверх к своим этажам и квартирам, покосившись на двух мужиков в нише, но не рискнули что-нибудь сказать или спросить. Поистине Петербург – культурная столица. Тем, кто долго учился страху, только и остаётся, что прятаться за культурой.
– Ладно, давай весь расклад, – решил Неживой.
Весь расклад…
Весь, не весь, но без предисловия не обойтись. Лаборатория, где служит капитан Гаргулия, занимается морталистикой. Есть такая область знаний. От латинского mortalis, что означает «смертный». Предмет изучения – метафизические причинно-следственные процессы, приводящие биологические системы в нежизнеспособное состояние; в частности, человеческие организмы.
Метафизические процессы?
Это значит, лежащие вне рамок позитивистской науки… Попроще? Да зачем – попроще? Когда тайные знания – а мы имеем дело именно с тайными знаниями – начинаешь переводить на язык обывателя, получаешь неловкость, пошлость и стыд. Важно другое. Был найден способ бесконтактно воздействовать на акупунктурные точки, лежащие на так называемых меридианах блокировки. Видали в кино, как мастера единоборств тычут пальцами в секретные «точки смерти» на теле врага, после чего враг погибает? Так вот, эти комбинации точек и вправду существуют. Причём, в нашем случае пальцы не нужны, убийственные уколы наносятся дистанционно – посредством некой силы, не фиксируемой обычными приборами. Природа упомянутой силы известна только узкому кругу допущенных товарищей, к коим ваш покорный слуга не относится, так что с теоретической частью мы вынуждены покончить.
Впрочем, если по сути… В любом организме есть слабые места, критические зоны; чуть надави – и всё, нет организма. И у вас такие есть, Виктор Антоныч, как не быть. Сердечнососудистая, дыхательная, центральная нервная системы крайне хрупки и уязвимы. Дерни за невидимые эфирные связи, и в зону уязвимости поступит роковой импульс. Это метафизика, Виктор Антоныч…
Был изготовлен опытный образец устройства, способного взаимодействовать с мировым эфиром; больше того – прицельно дёргать за надмировые струны. Громкие слова, но так оно и есть. Жмёшь на кнопку – и кому-то пизде… пардон… ну, вы поняли. Нажал – и покатилась невидимая волна, сметающая хоть мартышку в цирке, хоть фокусника в Овальном кабинете. Не услышишь, не заметишь, не остановишь. Смерть объекта выглядит естественной, пусть и преждевременной, – в этом главная ценность изобретения. Индивидуальный подход плюс максимальная эффективность.
Одно ограничение: выброс генерируется только волей стрелка. Только его жаждой смерти. Воля стрелка – вот единственно возможный боезапас, без этого ничего не сработает…
Смеётесь. Ах, мартышку жалко. Цинизм – это правильно, это именно, что нам надо! Потому что секстензор заточен вовсе не под тупых человекообразных, а под человека во всей его неповторимости.
Секстензор – конкатенация слов «секс» и «тензор». Его вам и предстоит приручить, майор, если, конечно, дадите согласие. Между собой, правда, мы именуем это устройство иначе – истребителем… Называть его использование стрельбой в корне неверно. Стрельба – ремесло, которому можно выучиться, тогда как здесь нужно иметь талант. Специальный талант… как бы поточнее сформулировать… инфернальный. Дар ада. Пусть Небеса отвернутся. Ибо способность материализовать свою ненависть – не ремесло, а искусство.
Пожелание «Сдохни!» отныне – вовсе не пустое словотрясение, вовсе не признак беспомощности и слабости, а спусковой крючок.
Не обязательно вслух. Главное – мысль о том, что случится буквально через миг, должна дарить наслаждение…
Если вы понимаете, о чём я.
