— У нас сейчас трудно с деньгами. Извини, Дженни, мы хотели пойти на твой выпускной, но нам предлагают работу в Германии за неплохие деньги, и если мы не согласимся на неё, то нас и с работы этой выгонят, — объясняет отец. — Нам очень жаль.
— Ничего вам не жаль! — не прекращаю кричать вам. — Фиби, почему ты ничего не говоришь?
— Дженн, я думаю… Родители правы. Нам нужны деньги, — говорит сестра, я не верю собственным ушам. Она заступается за них?
— Не уезжайте, пожалуйста, — я падаю на колени и умоляю родителей остаться. Я не хочу, чтобы они уезжали.
— Мы должны, Дженни. Вы уже не маленькие, справитесь без нас. Мы должны, — говорит мама. Я не хочу в это верить.
Я отказываюсь в это верить.
Я бегу в свою комнату, я бегу и вытираю слёзы. Мне больно. Слишком больно. Это не может быть реальностью. Это всё сон, жуткий сон.
Единственное, что я сейчас хочу, это уйти, испариться, исчезнуть. Уйти в свой мир.
В мой с Адамом мир. Где никто нас не потревожит, где существуем только мы. Из которого никто из нас уйти не может. Я чувствую это.
В своем сердце.
Адам здесь. Он дышит. Он до сих пор здесь.
Внутри меня.
Его красивые, идеальные, зеленые глаза, которые видят меня насквозь, которые полностью и целиком захватывают меня, которые испепеляют меня.
И Ник – тот, кто уверен, что я ему нужна. Может, он обманывает сам себя. А может, он говорит правду. Я чувствую какую-то связь между нами.
Мечтать о Адаме — глупо. Он далеко от меня, мы не встретимся больше, а если и встретимся — я изменилась, он изменился. Мы не можем быть вместе.
С Ником мы тоже — небо и земля. Мы слишком разные и никогда не сможем быть парой. Разве что что-то изменится. Но я не думаю.
Я рыдаю. Слезы льются ливнем из моих глаз. Мне больно. Я не чувствую себя живой.
Глава 7.
Я несколько часов лежала на кровати. Мне несколько раз звонили, и, кажется, только что пришло сообщение. Я долго не могла ни на что ответить. Мне требовались тишина и покой. Одиночество. Я не могла ни с кем говорить, я просто должна была побыть наедине со своими мыслями.
В конце концов, я приняла решение, что в том, что делают родители, нет ничего плохого. Они просто хотят заработать деньги. Сейчас у нас очень плохая денежная ситуация, и этот выбор был не спонтанным, а нужным. Конечно, да, оставлять меня, да ещё и в такое время неправильно. Но я уже давно выросла и могу быть самостоятельной. Мне нужно время.
Я ещё долго бы могла сидеть на кровати, но кто-то всё слал и слал SMS-ки. Я взяла телефон и увидела десять пропущенных от Ника и три SMS. Я открыла их.
«Встретимся сегодня?»
«Мне позвонили, сказали, что нам дали эпоху романтизма».
«Эй, Дженн, нам нужно кое-что обсудить».
«Ответь».
«Делай что хочешь, но мы должны встретиться. Сегодня около школы, в три».
Я дрожащими руками начала набирать ответ. Да. Мы встретимся. В любом случае, мне нужна разрядка. Нужно хотя бы на пару часов забыть, что со мной произошло. Я выкинула телефон из рук, и начала собираться. Потом посмотрела на часы. Два часа. Отлично, остался час.
На мне был одет плащ, так как почему-то с утра шел дождь, и на дворе было сыро и холодно. Я отпросилась у отца, сказала, что мне нужно побыть одной и подумать, и он меня отпустил. В принципе, врать было незачем, я бы могла сказать, что иду делать проект, но это было бы подозрительно, всё-таки я не на шутку расстроилась, и я бы ни за что в таком состоянии не работала над эссе. Звучало бы не правдоподобно. Мне трудно представить, что я скажу Нику, и что он скажет мне. Я чувствую, что после его откровений мы теперь никогда не будем общаться по-прежнему. И это было самое худшее.
Он мой единственный друг. Это звучит глупо, мы с ним совершенно разные, да и тем более, знакомы всего-то ничего. Я уже плачу из-за него в сотый раз, и мы пережили потрясение несколько раз. Мне трудно сказать, кто он мне, просто друг, или что-то больше. Когда я смотрю в его глаза, мне хочется верить, верить так, будто меня никогда не предавали, будто я не знаю, что такое ложь. Но это всё глупо. Меня предавали. Меня позорили. Но ему на это всё равно, мне же – нет. Я не понимаю, как он так может? Он — небо, я — земля. Он — человек, я — никто. Зачем я ему? Это не похоже на любовь. На дружбу тоже это не похоже. На что же тогда? Обман? Предательство? Возможно. Я сейчас ни в чем не уверенна.
