— Давайте держаться, — спешко взял за руку Антона сонный Вовка.
— Да не обязательно за ручку, — сказал Глеб. — Просто надо быть в школе всегда вместе… Так всем вам будет лучше. Кстати, никто из вас не хотел бы сидеть за одной партой с Антоном?
И Юрка и Вовка любопытно взглянули на Антона.
Смущение толкнуло его за Глебову спину.
Юрка с Вовкой переглянулись и заулыбались.
Он тихонько вывинтил свои пальцы из Вовкиного прохладного кулачка и пискнул:
— Глеба! Давай сотдохнём!
— На каждом повороте — отдых? — засердился Глеб.
— На каждом. А то пропущенный поворот обидится…
Антон присел на обочинке.
Он уловил, что Юрке с Вовкой не терпелось побыстрей прибежать в школу. Ну и летите! Не хочу я с вами, с такими быструнами, кучковаться! Мне спешить некуда. Глеба меня не бросит, хоть я у каждого камушка отдыхай!
Юрка с Вовкой посмотрели-посмотрели на Антона, махнули разом руками и отлипли, убежали вперёд.
За свои бесконечные привалы Антон был наказан.
Когда они с Глебом вошли в улей-класс, пустых парт вовсе не осталось. Глеб загоревал. Куда же приткнуть своего дикуна?
На камчатке, у окна, одиноко, как палец, сидел незнакомый пузырик. Глеб обрадовался его одиночеству, подбежал.
— Ты один?
— Ага.
— А вот я привёл тебе дружка.
Глеб подтащил за руку брата. Спросил незнакомыша:
— Как тебя зовут?
— Каменский.[88]
— Уй! Так это ты весь знаменитый? Это ты учил всех всему? В книжке даже писали. На той неделе сам читал!
— Я не вмею ещё писать.
— Жаль… — Глеб скорбно вздохнул. — Не ты, так, может, твой папанья? Он у тебя Ян? — допытывался с пристрастной надеждой.
— Не.
— И даже не Амос?
— И даже не Авось.
— И вы даже не из Ам… Ам… Ам?.. — забуксовал Глеб.
— Мы из Плясоватки и у меня папа Костик.
— Ещё жальчей… Мы и эту горю зажуём… Хорошо… Замнём для ясности… Так вот, — Глеб постно похлопал Антона по плечу, — это мой брат. Садитесь вместе.
— Не хочу я, — засопел Антон. — Не буду я с ним.
— Почему?
— Он чужой. Я его нипочём не знаю.
— Садись и дознакомишься ещё. Долго ли, как говорит ма, лысому причесаться?
— А зачем с чужим знакомиться? Я тебя ладно знаю. Давай с тобой вместях сидеть.
— Ха! Куда стрельнул! Поцелуй кошку в ножку! Я тебе уже не компания. Третий класс! На две головки вышей тебя!
— Не задавайся. Садись, Гле-еб…
— Не хнычь. Третьяки совсем в другом классе, за стенкой… Бастуешь против Неяновича? — Жмись тогда третьим к Юрке с Вовкой. Иди.
Звонок угомонил ребячий водохлёст, пала чопорная тишина. Все как-то сникли, будто ждали тяжкой участи.
Вошёл учитель. Весёлые веснушки смеялись у него на лице, на руках.
Одни ребята встали, другие всё сидели и с любопытством смотрели, зачем это забрёл сюда дядяйка. По забывке? Здесь же одни малюки! Чего он здесь потерял?
Учитель удивлённо остановился у порога.
— Ребята, когда входит учитель, всем надо вставать.
Сидяки торопливо встали. В оправдание тоненький, как лучик, девчачий голосок пропищал:
— А мы не знали, что Вы, дядя, учи-итель. Вы ж нам не сказали зараньше.
Учитель прошёл к столу, положил руки на края стола и пристально обвёл щемливым взглядом класс.
— Здравствуйте, ребята!
Класс вразнобой, горячо ответил.
— Садитесь.
Под чинный перестук закрывающихся на партах крышек сели. Учитель внимательно ещё раз обвёл взором класс.
— А теперь, — сказал он, — давайте знакомиться. Я ваш учитель. Меня зовут Сергей Данилович… Вы будете по порядку вставать и называть свою фамилию, имя, отчество. Начнём с тебя, — показал на Юрку. Юрка сидел на первой парте справа.
Юрка мигнул Вовке и Антону. Все трое разом поднялись.
— Клыков Юрий Иванович! — заученно прокричал Юра. В его крике были и боязнь забыть что-нибудь, перепутать, и стыд возможного конфуза, и та невыразимая властная сила, когда вразрыв торопятся свалить с души неподъёмный крест.
— Юрий Иванович, значит… — раздумчиво проговорил Сергей Данилович, мелко стуча калачиком указательного пальца по кривоватому столу. — А почему вы втроём сели?
— Мы тут одни с пятого района… Кругом чужие… Хотим чтоб вместюшке…
— Пожалуйста. А зачем все трое опять же встали? Я же говорил — по одному.
— Чего уж по одному? — рассмелел Юра. — Боженька любит троицу. Как все сразу встаём, не так… боязко…
— Может быть, может быть, — одобрительно покивал Сергей Данилович. — А теперь, — наклон к Вове, — представься ты.
Вова также бойко оттараторил своё, только от зубов отскакивало. За этим проснувшимся Ветерком мысленно повторял Антон, и когда подбежала его очередь, быстро, ясно сказал фамилию, сказал про имя.
— Хорошо, — подхвалил Сергей Данилович, уверенный, что мальчик остановился отдохнуть. — А дальше? Что ты ещё не назвал?
В недоумении Антоша молчал.
— Отчество, — мягко подсказал Сергей Данилович.
— От… чес… тво?.. — заикаясь, переспросил Антоша.
— Да, правильно. Отчество.
Мальчик вконец смешался. Покраснел:
— А что… такое… от?..
— Отчество от слова
В растерянности мальчик задумался, сгоняя морщинки на лоб, сосредоточенно глядя на учителя. Вздохнул, потом остановил выдых посреди дороги, как бы вслушался в себя. Упавше, осипло выложил:
