Во внутреннем дворе пахло дымом и палой листвой. Почти все деревья облетели, и их голые сучья качались на ветру. Первые морозы легонько щипались, доставая до кожи через все слои меха и шерсти. На Змиулан надвигалась зима, медленно накрывая замок своим брюхом. Все чаще утром на ржавой траве таял ночной снег, а ветер бился в окна загнанным зверем. «Думай о лете хоть круглый год, ведь за этой зимой ничто уже не придет», я не помнила, кто сказал эти слова, но сейчас они казались почти правдой.
— Что молчишь? — меня отвлек Рэт. Полы его плаща взметались при каждом шаге, как крылья ворона.
— Как думаешь, эта зима будет долгой?
— Для кого-то она станет вечной, — в своей мрачной манере отозвался Драгоций.
Тем временем мы подошли к своему любимому месту. Беседка на полигоне была теплой даже в такую промозглую серость. Рэт объяснил, что все дело в специальных временных засечках, держащих определенную температуру. «Но они рассчитаны лишь на позднюю осень, так как зимой холод их просто сметает».
— Не хочешь мне ничего рассказать? — спросил Драгоция. Время, неужели он догадывается о моем сговоре с Феликсом… Хоть бы нет.
— Мне кажется, ты — хочешь.
— Вельга, о чем ты думала, когда соглашалась? Это же явно ловушка… Или он тебя заставил? — его голубые глаза наполнились трескучим морозом. Та-а-ак, он знает что-то, скрытое от меня. Надо подбирать слова осторожно.
— Меня никто не заставлял. И в чем же тут ловушка?
Драгоций тихо зарычал.
— Да в том, что Феликс вытрет твоим хорошеньким личиком все полы в этих казематах, а ты даже не сможешь увернуться. Так как все будет завалено хламом. Да и сама идея драться в замке, пусть и в обиталище слуг, отдает глупостью.
Феликс… Ну хитер, я подумала об этом почти восхищенно. Так ловко все обставить, лишая меня возможности выбора.
— Кажется, ты просто не веришь в мои силы, — и правильно делаешь.
— Вельга, — Рэт говорил очень осторожно, будто дул на раскаленные угли, — ты уверена, что готова к этому? То есть, я тебя не отговариваю, но, одно только «нет» и Феликс отстанет от тебя.
Как мы запели, он и вправду предлагает отказаться от добровольного избиения? Как благородно. Не будь у меня договоренностей с этим прохвостом, согласилась бы не раздумывая.
— Вообще-то я собираюсь его побить. Пускай это он сдается!
— Вель, никто не скажет, что ты испугалась или сдалась, обещаю. А если и скажут, мы заставим их быстро разубедим.
— Хватит! Я сражусь с Феликсом, а потом можешь разубеждать кого угодно. Когда мы там бьемся, кстати?
— Завтра вечером, — потерянным голосом отозвался Рэт, — твой триумф назначен на завтра. Время, если что я возьму бинты и лечебные мази.
— Думаешь, ему могут пригодиться?
— Не сомневаюсь, — он вздохнул, окончательно смирившись с моим самодурством. Его рука зарылась под мой плащ, а потом притянула к себе. — Где-то глубоко внутри я даже горжусь тобой.
Мы какое-то время молчали. Я смотрела на мрачное, скатавшееся небо. Оно походило на запыленный витраж, покрытый разводами.
— Рэт, а на кого я похожа? — он удивленно взглянул на меня, — ну там, в Расколотом замке, ты начал говорить, но Василиса тебя прервала.
— А-а-а, ты про это, — Драгоций прикусил губу. Он молчал достаточно долго, чтобы я перестала ждать ответа, но потом решился, — на мою сестру. Лиарру Драгоций. Хотя у нее давно другая фамилия, если она не овдовела, конечно. Время, хоть бы и овдовела.
Я ловила каждое его слово. Лиарра, имя трескучим морозом кольнуло язык. А перед глазами возникла девушка с пронзительными светло-голубыми глазами и улыбкой Рэта.
— Знаешь, как я попал к Астрагору? Я еще никому не рассказывал об этом… Мы неплохо жили. У отца был фамильный замок, богатые угодья, а после женитьбы на матери и кучка бесполезных родственничков. Мара, до сих пор не понимаю, что он нашел в этой пустышке. Она только и умела, что менять туалеты десять раз по дню, составлять обеденное меню и звать прислугу. А ее голос я помню хуже, чем нянин.
— Но она все же была твоей мамой. Дала тебе жизнь, — тихо сказала я.
— Будь ее воля, она бы и это оставила на попечение слуг. Знаешь, что моя матушка спросила, стоило ей узнать о второй беременности? Опять, кто его туда засунул. Но пока был жив отец, мы с Лией горести не знали. Сестра была на шесть лет старше меня, но как будто пыталась заменить мать. Она объездила со мной все наши владения, мы летали на луноптахах везде, где хотели.
Я чувствовала, что Рэт полностью ушел в воспоминания. Его взгляд заволок туман прошлого, а голос наполнился тоской и теплом. Эта Лиарра чудовищно много значила для него.
— И что же случилось потом? — спросила я, уже зная ответ.
— Отец ушел в другую параллель. Одним утром все проснулись, а его нигде не было. Мы ждали его возвращения месяцами, ведь за ним такое водилось. Но постепенно все поняли, что на этот раз Эллорд Драгоций не вернется. Мать сначала строила из себя безутешную вдову, заламывала руки и просто упивалась всеобщей жалостью. А мы с Лией прятались от всех этих чужих людей, наполнивших замок, нас воротило от их приторного внимания.
