Гончая взбеленилась, предвкушая скорую кровь. Она легкой тенью выпрыгнула на лесистую поляну, где лапы колола росистая трава. Волк остановился, что-то не понравилось ему. Он тоже учуял запах, от которого загривок встал дыбом, а по хребту прошла дрожь.
На поляне сидела та самая девушка с серыми глазами, а подле нее человеческий детеныш. Они о чем-то говорили, но волк услышал лишь обрывки: «ты не должна была пугать ее!», эти слова принадлежали ребенку, «она не заслуживает жизни», ответила ему девушка, «не тебе судить ее, а теперь уже ничего не поправить».
Гончая ворвалась на поляну, растянувшись в смертоносном прыжке. Слишком медленно. Ее брюхо опалило синее пламя сероглазой девушки. Гончая взвыла от боли, и весь лес содрогнулся. Ей не пережить эту ночь, слабых лучше добить, подумал волк.
Голос позвал его, приказав уйти, снова отдать власть над телом ему. Волк почти послушался, как и всегда, но тут сероглазая девушка увидела его. Она принадлежит голосу, вспомнил зверь, хотя пахнет и иначе чем та. Волк прижал уши, не понимая, как быть. Голос требовал подчиниться ему, вонзая тысячи игл под шкуру. Он почувствовал, как его мышцы и кости шевелятся под шерстью, а зубы мельчают. Так всегда было, когда голос побеждал. Но сероглазая девушка улыбалась, а ее рука коснулась влажного носа.
Рэт удивился, обычно обратное превращение занимало считанные секунды, а тут потребовалось многим больше. Почему-то зверь не захотел уйти сразу. Ну и ладно. Главное, что сейчас он победил. Допплер уже никуда не денется, а вместе с ним и странная девчонка в венке. Интересно, не о ней ли, говорила Вельга. Парень уже выхватил часовую стрелу, как давящая боль ударила в виски. Дымка превращения заклубилась с новой силой, а он терял над ней контроль. Рэт никогда не встречался с подобным: чтобы кто-то прерывал его обратную трансформацию. Девчонка, это ее рук дело, понял он, чувствуя исходящую от нее силу. Драгоций сумел запустить пару спиралей такой мощи, что землю сотрясло, а воздух на миг сперло. Но мара не отпустил его, а лишь усилил тиски. Перед глазами все поплыло, а нос обжег запах васильков. Серебристый часовой вихрь сомкнулся над ним, как лавина, погребая под собой.
В нос ударил запах кабана, слух уловил далекое уханье филина. Рэт чувствовал, как кожу пробивают сотни игл-шерстинок. Они обхитрили нас, берегись меня, успел мысленно крикнуть он, представив знакомые серые глаза и мягкие черты. Услышит ли она его, разберет ли полукрик-полурычание. Но подумать об этом Драгоций не успел. Его бледно-голубые глаза превращались в янтарные.
Голос снова позвал его. Волк пришел на его зов, оказавшись вновь на поляне. На него смотрел детеныш, а рядом с ним стояла знакомая девушка. Они улыбались ему, и их сердца спокойно бились, не чувствуя угрозы. Зря, голос хотел им зла, поэтому они чужие, даже эта сероглазая. Их надо взять. Волк уже ощерился, выставив зубы, но тут девочка шагнула к нему. В нос ударил запах молока и солнца, запах детенышей. Ее ручка смело коснулась его шерсти, оставляя в ней цветок.
— Ты свободен, — сказала она, — теперь он замолчит.
Волк почти не расслышал ее, ведь произошло нечто ужасное: голос пропал. Надо найти его в глубинах мыслей и ощущений, ведь он всегда был рядом, цепью держал и направлял, подчинял. Уйди, прошелестел слабый вой на самом краю сознания, выпусти меня. Но волк был сильнее голоса, теперь он стал вожаком. Слабые не могут подчинить сильных, таков закон.
Сероглазая девушка дотронулась до цветка, и его приторный аромат накрыл всю поляну. Словно сладкий дурман проник в голову, вконец заглушая голос. Волку стало тепло, а чужие руки обвили его шею, зарывшись в шерсть. Девушка прильнула к нему, и все внутри задрожало от ее ласки. Захотелось припасть на задние лапы, как будто перед ним предстала молодая волчица. Она принадлежала голосу, но теперь вожак он, значит, она тоже его. Старый главарь не смог отстоять границы.
— И долго он таким будет? — спросила девушка. Но что за странный запах исходит от нее. Раньше он был иным…
— Пока цветок не засохнет. Не знаю, его дух силен, и я слышу, как он сопротивляется. Скоро тело снова вернется хозяину. Но пока…
— Но пока он мой, — сероглазая тихо рассмеялась, — а потом — ему уже не понадобится.
— Ты же не собираешься?..
— Нет, конечно, нет. Кем бы я была, воспользуйся подобным. К тому же, он может узнать ее.
— Я не хочу, чтобы ты еще раз угрожала или атаковала ее. Она еще ничего не сделала, мы не должны карать невиновных. Еще раз, и Родион все узнает. Ему это не понравится. Довольно того, кем ты стала.
Сквозь пелену разговора волк почуял запах гончей. Она бежала к ним, легкая словно лебединое перо. Припала в траве и стала красться, уверенная, что никто ее не слышит и не чувствует. И люди, действительно, не заметили опасности. Но он заметил, а гончая угрожала его стаи. У тебя другая стая, шептал голос, но ноздри кольнул запах цветка, заглушая его.
— Ты можешь идти, я все поняла. Дай мне немного времени, и скоро я догоню тебя, — его девушка была раздражена, ее сердце билось чаще.
