Антиох и госпожа Симург проводили молодых людей, как своих собственных детей, снабдив их всем необходимым в дорогу. Адалят снял со своей груди и подарил Юаню золотой охранный амулет, а госпожа Симург приготовила для Ли-цин драгоценное ожерелье.
- Увидим ли мы их когда-нибудь еще? - Всплакнула Ли-цин.
- Возможно, на обратном пути. – Ответил Юань. – Антиохия лежит недалеко от их замка.
Шло время. Ли так и не получил ответа от консула.
Гибель товарища от руки молодого римского бездельника, и равнодушное отношение консула Мария к их посольству воздвигли между ханьцами и Римом невидимую преграду. Их более не восхищало великолепие Вечного Города. Хотелось домой.
Явная неудача посольской миссии угнетала Ли. Он во всем винил себя, полагая, что не сумел объяснить Марию причины, цель и смысл их похода на Запад.
Душу разъедала безысходная тоска по Ли-цин. Заброшенный на тысячи ли от родины он не знал, удалось ли его отцу найти девушку, или она навсегда исчезла в бесконечных просторах Хань.
Между тем, к путешественникам подкралась еще одна беда, хорошо знакомая многим, живущим на земле людям: их средства к существованию подошли к концу. Украденные месяц назад деньги сильно подорвали их материальное положение.
- Что будем делать? – Спросил Ли своих спутников.
- Продадим все ценное, что у нас есть.
- Разумеется, продадим, включая купленные мной книги, что более, чем обидно. Но этого не хватит. Кроме ежедневных расходов, нам нужны деньги и на обратную дорогу.
- Может быть, заработаем? – Предложил Фэй.
- За черную работу мало платят. Предлагать следует то, что умеем делать мы одни.
- Что именно?
- Давайте думать.
- Я умею бросать ножи, и попадать ими в любые мелкие предметы. – Напомнил Ин. – Я здесь, на площади, видел одного такого. Но он делал это гораздо хуже, чем я.
На следующий день Фэй с довольно тяжелым мешком в руке подошел к Ину, склонившемуся над очередным заданием Ли.
- Отложи все в сторону, и иди за мной. Будем вспоминать наши детские забавы и увлечения.
Ин вместе с Фэем и еще одним офицером посольства вышли из дома и направились в город.
На свете есть люди, таланты которых проявляются с детства. Катон был именно таким человеком.
Сын раба-дака и вольноотпущенной он рано потерял родителей, обрел самостоятельность и успешно использовал ее в своих интересах. От отца Катон унаследовал безрассудную храбрость, а от матери – полное отсутствие каких-либо моральных устоев.
Какое-то время он прожил в семье своего дяди, но сбежал, будучи неоднократно бит двоюродными братьями за наушничанье и воровство. Прибился к дому состоятельной римлянки, где его накормили и поселили в отдельной комнатке.
Начало своей противозаконной деятельности двенадцатилетний Катон ознаменовал похищением драгоценностей госпожи, которая приучала хорошенького мальчика прислуживать себе, надеясь в будущем использовать его в качестве любовника.
Понимая, что обратной дороги не будет, юный воришка растворился в шумной и многоязыкой римской толпе. Драгоценности бывшей хозяйки он сплавил уличному меняле за десятую часть их истинной стоимости. Но и полученной им суммы с лихвой хватило на то, чтобы первые месяцы прожить безбедно и весело.
Потом он долго присматривался, ночевал, где придется, перебивался мелкими заработками или рыночными кражами прежде, чем открыл надежный способ улучшить свою жизнь.
Как-то, под вечер, он встретил в переулке подростка чуть помладше себя, отобрал у него одежду и небольшую сумму денег.
Переодевшись и пригладив волосы, отправился в одну из общественных бань, где хорошо одетого вежливого мальчика приняли за слугу состоятельного римлянина.
Воровской улов Катона после посещения бани был настолько весом, что он целиком и полностью посвятил себя этому благословенному месту.
Действовал несовершеннолетний воришка умело и осторожно, что и оставляло его вне подозрений. В те времена в римских банях орудовала особая каста банных воров - «баланоклептов». Катон их избегал, и при первой же возможности с дьявольской изобретательностью подставлял своих менее удачливых коллег.
Вступив в период возмужания, он оставил свое доходное поприще, и посвятил себя делам гораздо более серьезным и опасным, чем лишение римских граждан их кошельков или части одежды.
Немало умелых и талантливых ювелиров трудилось, создавая прекрасные произведения искусства для страстных и любящих принарядиться римлянок. Однако золото и драгоценные камни хранились в местах гораздо более надежных, чем римские термы. Присмотрев подходящую жертву - старика-ювелира, Катон в течение нескольких месяцев регулярно наведывался к ничего неподозревающему ювелиру, покупал у него скромные безделушки и учтиво осведомлялся о здоровье его семьи. Бедный старик, очарованный обходительным молодым человеком, стал даже подумывать о том, Катон может составить неплохую партию для его единственной дочери.
