Я все хотел как-нибудь ненавязчиво намекнуть Вене о моей невероятной встрече с олигархом, которая переросла в подозрительную сделку. Мой замутненный пивом разум очень хотел выложить все как есть, но мне каждый раз удавалось заставить себя держать язык за зубами. Ни к чему хорошему эта откровенность не приведет — Веня посчитает, что я напился и горожу ахинею. И у моего друга может пропасть желание часто общаться с человеком, который хмелеет от двух кружек пива и потом несет пургу.
Взвесив все "за" и "против", я выдал:
— Вень, а ты в какой стране хотел бы жить?
— Что? — Вениамин стряхнул пепел и вопросительно уставился на меня.
— Я говорю, тебе тут жить хорошо или ты хотел бы жить в другой стране? — я сформулировал вопрос несколько иначе.
— Ну, как тебе сказать, — пожал он плечами. — У нас профессия Дримволкера, как и большинство других, совсем не почетная. Это есть бэд. Почему мы почти всегда должны скрывать свое истинное лицо, в то время как в Штатах Дримволкеры чуть ли не народные герои? Борются за психическое здоровье нации. А кто такой Дримволкер в России? Это некий абстрактный проходимец, который по ночам шурует у спящих людей в мозгах, в первую очередь Дримволкера интересует где этот человек ценности хранит, а потом наводит на несчастную жертву бандитов или еще каких отморозков. Так нас представляет большинство обывателей. И что мы имеем за свою неблагодарную работу? Тьфу, мелочь! И то не регулярно и не целиком. На Западе наши коллеги получают раза в три побольше, как минимум. И что ты, Виталик имеешь? Ты счастливый обладатель квартиры в Ясенево, с окнами на МКАД!
— Вообще то квартиру родители мне покупали, — скромно вставил я.
— Да какая разница кто! — отмахнулся Веня и продолжил: — Мы заслуживаем большего! Столь сложную и специфическую работу, какую делаем мы, способны делать только избранные. Но в этой гребенной стране, если ты выделяешься из общей массы, то ты достоин только презрения. Поэтому надо просто выждать, когда наша родина переболеет всем чем можно и приобретет стойкий иммунитет к любым социальным болячкам. Вот тогда нам будет жить хорошо! — с этими словами Веня вскочил, держа в одной руке кружку, а в другой сигарету. Кружку он торжественно поднял, словно рыцарь на пиру, потом сделал большой глоток и сел на место, уставившись на меня маслянистыми глазками.
— Очень познавательно! — пробормотал я. — Но ты так и не ответил на мой вопрос — в какой стране ты бы хотел жить сейчас? Допустим, у тебя была бы возможность получить гражданство любого государства мира. Сразу. И подъемные деньги были бы.
Веня на некоторое время ушел в себя, затушил окурок.
— А! Это вопрос с подвохом! — торжествующе произнес он. — Ты надеешься, что я скажу что-то банальное, вроде США, Англии или Германии. Обломись, Виталик! Я бы поехал жить в Австралию или Новую Зеландию.
— Почему это? — опешил я.
— Ну что ты знаешь об Австралии, например? Что там столица Сидней и водятся кенгуру?
— Фигушки… Канберра там столица.
— Допустим, — ничуть не смутился мой друг. — Именно потому переезд в Австралию — это дико креативная и оригинальная идея! — заключил Веня, а потом лукаво спросил: — У тебя часом нет родственников в Австралии?
— Нет, — замотал я головой.
А потом мы начали собираться. Кружки и тарелки из-под рыбы я так и оставил на столе до лучших времен. Зато собрал мусор, который спустил в мусоропровод, пока мы ждали лифта. Я решил проводить Веню до метро — банально захотелось прогуляться.
На улице уже совсем стемнело и шел снег. От метро тянулась вереница людей. Нам с Веней было хорошо. Мы громко смеялись, пороли свежепридуманные шутки и болтали о всяких пустяках. По дороге мы решили взять еще пивка, чтобы поддержать хорошее расположение духа. Я купил темное пиво, а он взял какой-то «Варштайнер». Дойдя до метро, мы спустились в переход и встали с пивом прямо перед стеклянными дверьми, ведущими в подземку, откуда дул кондиционированный теплый воздух. Разум подсказывал мне, что за распитие пива в переходе могут возникнуть проблемы с полицией, но малость захмелевшая совесть отмахивалась от его нравоучений. Тем более, что полиции нигде поблизости рядом не было видно.
— Веня! — внезапно завопил я так, что прохожие стали оборачиваться. — Я шуруповерт у тебя забрал?!
— Какой, мать твою, шуруповерт? — он удивленно уставился на меня, вжав голову в куртку.
— С желтой ручкой! Я тебе год назад его дал, когда ты говорил, что тебе картину повесить надо, — и вместе с этими словами я четко представил свой шуруповерт, даже ощутил его шершавую ручку. К чему я его вспомнил — понятия не имею. Наверное, просто не люблю, когда мои вещи кочуют по всей Москве.
— А-а-а, было дело, — махнул Вениамин рукой и довольно улыбнулся. — Приезжай да забирай, лежит он где-то… Только позвони заранее.
— Ты хочешь, чтобы я к тебе за ним зашел? — уточнил я.
— Ну да, а что? Ты же у меня не был. Матери все равно дома почти не бывает. Поэтому я баб свободно вожу. А ты ничем не хуже бабы.
— В каком это смысле?! — возмутился я.
— Забей. Просто забей, — вздохнул Веня.