Когда до двери кабинета осталось метров десять, она распахнулась и из нее вышел седой человечек. Он был невысокого роста, полненький, с румяными щеками и топорщащимися седыми усиками. Доктор вопросительно смотрел на меня. И вообще почему руководитель отделения эфирных психозов немец?
А я встал, как вкопанный. Вот черт! Он же наверняка не говорит по-русски! И что я ему скажу? Ахтунг или хэндэ хох?
— Guten tag! Чем я… мочь вам помочь? — сказал мне доктор. С заметным акцентом, правда. Но хоть по-русски говорит — и то хорошо.
— Здравствуйте! Меня зовут Виталий. Я пришел к вам от Вениамина… Вот, — я протянул Ральфу Вальзеру визитку Вени. Кстати, мне Веня почему-то сказал, что Вальзер профессор, а не доктор.
— Ja… Вениамин. Он хороший… э-э-э… молодой человек. Виталий, вы тоже Traumbesucher?
Потупив взор, я соображал некоторое время, что он имел ввиду. Потом до меня дошло, что этот самый Траум-чего-то-там — немецкое название Дримволкеров.
— Да, — кивнул я. — Дримволкер. Я коллега Вениамина и хотел бы поговорить с вами. Он мне сказал, что вы один из самых выдающихся ученых, которые работают в этой сфере. Меня волнуют некоторые вопросы, касающиеся способностей Дримволкера, — воодушевленно нес я ахинею.
— Wunderbar! — Вальзер кивнул. — Я как раз не занят. Проходите в мой кабинет, Виталий.
То, что он назвал кабинетом, оказалось целой студией. Помимо рабочего стола с компьютером, здесь была пара шкафов, один из которых был забит книгами, несколько стульев, диван, кушетка. Другую половину кабинета занимал внушительных размеров агрегат бежевого цвета, который мне напомнил про походы на флюорографию. Тоже что-то большое, сложное, с какой-то полусферической камерой внутри, наполовину зашторенное белыми занавесками. От загадочного агрегата в разные стороны бежали провода.
Я с трудом оторвал взгляд от этой штуки и уселся на заботливо предложенный стул. Как я понял, Ральф Вальзер здесь еще и проводит какие-то исследования или эксперименты. Только что-то не видно подопытных белых мышек в клетках.
— Итак, Виталий… Давайте я вас буду слушать.
— Видите ли, доктор, — начал я, а потом подумал, что заговорил, как на приеме у врача, — меня всегда интересовала одна вещь. Кто такие Найтмэры? Откуда они взялись и чем являются по своей природе? Может быть это некое психическое оружие? Вроде бы в СССР что-то такое разрабатывалось?
— Да, победа коммунизма, — немец тихонечко засмеялся. — Старик Маркс будоражит вам мозги по сей… день. Поймите меня правильно, Виталий… Я pazifist и против любого… насилия. Amerikanisch ученые тоже хотели… делать нечто такое с мозгами ваших людей.
Я выдавил улыбку, так как мне показалось, что Вальзер сейчас может удариться в политику:
— Это не удивительно. Но меня волнует несколько другое — а как давно они вообще появились и как сильно влияют на психику? Ну и еще мне интересно кто такие мы, Дримволкеры? Чем отличаемся от простых людей? Как так вышло, что я стал им?
Доктор на некоторое время задумался. Одной рукой потирал гладко выбритый многослойный подбородок, а второй рукой выстукивал на столе какой-то мотивчик. Почему мне померещилось, что он выстукивает Вагнера. Жертва стереотипов…
— Gut, — сказал в конце-концов доктор. — Я мочь вам кое-что показать.
Он поднялся и подошел к висящей на стене белой доске, на которой было что-то написано синим маркером. Я уже видел такие доски, на которых пишут специальным маркером, в одном московском ВУЗе. В моем все обходились обычными школьными досками.
Доктор Ральф стер старые записи и принялся что-то чертить заново, поясняя мне:
— Над этим думать многие ученые люди, но так и не найти… Eintracht. Если вы еще не знаете, то способности всех… как вы говорите? Дримволкеров? Да, Дримволкеров, не одинаковы. Смотрите сюда…
На доске были нарисованы две горизонтальные полосы. У одной стояла буква, похожая на знак евро. У другой стояла латинская буква "r". Между линиями стояла буква "Т", а над линией с евро, красовалась буква "N".
— Вы, то есть Дримволкер, больше тяготеет к нашему миру, — сказал доктор и указал на буквы "Т" и "r". — Но он может уходить в… Эфир. Что не могут другие люди. Это, — теперь Вальзер указал на букву "N", — не что иное, как Nachtalp. Или, как вы говорите, Найтмэр. Он привязан к своему миру, к Эфиру. Но может уходить в наш мир, что не могут другие жители Эфира…
— Вы говорите, другие жители? — я поднял бровь от удивления.
— Wahr! В Эфире есть и другие… обитатели, но они плохо нами изучены. Сон это не есть сам Эфир. Это есть… э-э-э… нейтральная зона, где можете быть вы и Nachtalp. Другим жителями двух миров это затруднительно. Отсюда вы можете видеть, что у вас с Найтмэром схожая природа. Какой вывод вы можете сделать, herr Виталий?
— Сложно сказать, гер доктор Вальзер, — попытался сострить я и виновато развел руками.
Немец сложил руки за спиной и принялся расхаживать вдоль доски туда-сюда. Наверное, он где-то с таким же важным видом читает лекции про природу Эфира.