— Ну вот, что я говорил. — Он показывает на несколько дырочек в дереве. — Через год вся твоя мебель превратится в труху. У тебя так много мебели, жучкам здесь живется, как апостолам на небесах. Раздолье. Однако до свиданья. Пошли, племянник.
— Нет, нет, Адриан, бери орган за десятку.
— Тут у меня немного мази от жучка, — говорит дядя Адриан, вытаскивая из кармана маленькую баночку. — Возьми. Мазь безумно дорогая, но хорошая. Уж так и быть, уступлю тебе по знакомству. Намажешь всю мебель, и жучки передохнут. Пойдет? В обмен на твой старый орган?
— Согласна, — говорит женщина.
Мы отодвигаем мебель, освобождая проход к парадной двери. Несем фисгармонию по посыпанной золой дорожке к велосипеду. Теперь я сажусь на багажник. Мы уезжаем. Женщина стоит на дорожке, чуть наклонив голову, оцепенелая и неподвижная, как мебель у нее в доме. Я рад, что движемся мы.
— Хороший инструмент, — говорит дядя Адриан. — С новым корпусом я наверняка продам его за триста гульденов.
— А жучок? — спрашиваю я.
— Как только приедем домой, сразу разломаем корпус и тут же отвезем в котельную.
Втолкнув велосипед во двор, мы видим какого-то человека средних лет. Он разговаривает с тетей Мейнтье, женой дяди Адриана.
— Адриан, к тебе покупатель, — говорит она.
— Очень приятно, — отвечает дядя.
— Моя фамилия Брандс, — говорит покупатель. — Я пришел к вам от имени церковного совета реформатской церкви, выделившейся из объединения. Возможно, Капел, вы знаете о расколе среди реформатов.
— Я читал об этом в газете, — говорит дядя Адриан.
— Короче, — говорит Брандс, — мы будем молиться в церкви Протестантского союза, но там есть только пианино. Нам разрешили поставить туда орган. У вас найдется что-нибудь подходящее?
— В данный момент выбор у меня скудный, — отвечает дядя Адриан. — Есть мелкий товар: один простой двухфутовый, один трехфутовый, а они маловаты для переполненной церкви. Впрочем, возможно, вам подойдет «Миллер», это лучший из лучших американских органов, в превосходном корпусе. Пойдемте.
Мы идем в музыкальный салон. «Миллер» стоит у самого окна.
— Племянник, сыграй-ка нам.
Я играю псалом, менеер Брандс кивает.
— Красивый звук, — говорит он.
— И все же я думаю, инструмент маловат для зала Протестантского союза. А ничего другого нет. Не далее как вчера я продал «Маннборг». Потрясающий орган, звук — с ума сойти, но что поделаешь — его уже не вернуть.
— Адриан, тебя к телефону! — кричит со двора тетя Мейнтье.
— Племянник, покажи менееру Брандсу все регистры, я сейчас приду.
Пока я играю, менеер Брандс беспокойно расхаживает взад-вперед между фисгармониями. Останавливается у окна, смотрит на улицу, снова возвращается во мрак музыкального салона — руки в карманах пальто, седые волосы прилизаны. Вдруг он произносит:
— Пойдет снег.
Сообщение так неожиданно, что я перестаю играть и удивленно гляжу в его строгие глаза за стеклами очков.
— Откуда вы знаете?
— Посмотри на небо: заволакивает. Только что было солнце, а сейчас оно скрылось.
Тяжело дыша, входит дядя Адриан.
— Менеер Брандс, звонили люди, которые вчера купили у меня орган. Тот, про который я вам рассказывал. Говорят, дескать, он все же слишком велик, соседи жалуются, покупатели хотят обменять его на «Миллера». Может быть, этот «Маннборг» вам подойдет? Как вы полагаете? В конце дня он будет здесь. У вас не найдется времени зайти?
— Думаете, он лучше, чем «Миллер»? А цена?
— Наверняка лучше, гораздо лучше, и ненамного дороже, он может стоить… Нет, об этом поговорим в конце дня, когда «Маннборг» будет снова здесь. Сначала вы должны на него посмотреть. Итак, увидимся в конце дня, часов около пяти?
— Хорошо, Капел, пока, увидимся в пять.
Брандс уходит, и дядя Адриан говорит:
— Сейчас перво-наперво разломаем «Хильдебрандта».
Мы сгружаем фисгармонию. Быстро и умело дядя Адриан развинчивает корпус инструмента. Я кладу на велосипед деревянные панели. Механизм включения труб, мехи и коробку с регистрами мы относим на склад.
— А теперь кофе, — говорит дядя Адриан. — Я рад, что ты со мной, племянник. Денек будет трудный. Когда меня звали к телефону, звонила одна женщина с Кроньéстраат, они продают «Маннборг» с двумя мануалами[46], как раз то, что нам нужно для Брандса.
— А разве это не… — спрашиваю я, но дядя перебивает меня:
— Нет, не вчерашний «Маннборг», это я выдумал, просто удачное совпадение. Я знаю Брандса, уже имел с ним дело. Когда у них прошлый раз случился раскол, он тоже приходил за фисгармонией, и тогда тоже в это самое время кто-то предложил мне инструмент. Он пошел со мной и купил фисгармонию у того человека, а я получил за посредничество жалкие гроши. Возможно, этот, с двумя мануалами, напрочь испорчен, и все-таки «Маннборг» есть «Маннборг»… Он уступает только «Эстей». Ничего, кое-где починим, отфанеруем, капельку модернизируем — и готово дело. Может, еще подлакируем, обновим кнопки регистров, подгоним ремни у педалей, и как знать… пошли перекусим, день будет трудный.
