– Нет, он не слышал, – кисло встревает Женя.
– Тихо, Женечка. Рассказывай, – повелеваю Саше.
– Небольшая подпольная фирма по пошиву курток. Решили начать пиар-кампанию, так как Ашоты с Троицкого рынка уже пресыщены их товаром, и надо шагать в серьезную розницу.
– Неплохо. А что за куртки-то?
– Да, херня, – нетерпеливо машет рукой Женя, – куртки, как куртки.
– Обтекаемо, – изображаю лицом с печатью недосыпа сильное впечатление.
– В общем, парни решили взять кредит на 30 лет, чтобы снять пару рекламных роликов и заказали их именно нам, – резюмирует все это Саша.
– Ну, отлично, – коротко зеваю. – Наши действия?
– Сценарий в работе, – Саша манеристо скрещивает руки на груди. – Я вот что считаю. Что не хватает зиме? Сексуальности.
– «Коламбия» уже пользовала ее, – замечает Женя, которую, в общем-то, никто не спрашивал.
– «Коламбия» просто намекала на то, что кроме их курток ничего не надо, – отрицательно мотает головой Саша. – А мы изобразим секс, страсть – вот это все. И все внутри наших курток.
– Курток, как курток, – подвожу короткий итог этого маркетингового исследования.
Саша воодушевленно разводит руки, вроде как показывая, что добился какого-то результата, а не просто просрал в очередной раз оплачиваемое фирмой время на свои дикие бредни.
– Хорошо. Давайте последний ролик, – машу рукой и ощущаю, как с этим жестом начинает кружиться голова.
На экране очередной тринадцатисекундный
Я даю добро раньше времени и торопливо выхожу из конференц-зала. Мне нужно проветриться. Совещание по рекламе считаю закрытым. Пусть догадаются.
А догадаются они, что вчера я перебрал, и меня до сих пор болтает с бодуна. Женя наверняка накидает полунамеков в толпу. Ну, пусть только попробует. Стервоза бешеная.
Мне кому-то нужно было позвонить, кажется. Но я совершенно упустил это из вида. Надо будет попытаться набрать Михаила, мать его по-всякому, Чиркова. Может, это животное пришло в себя и осознало свою ошибку, и теперь ждет – не дождется моего звонка с претензиями. То есть, как не дождется? Дождется, определенно.
Снова струя холодной воды. Что-то я зачастил так освежаться. Упираюсь руками в умывальник и смотрю на сетку в раковине. Уходящая в пропасть канализации вода кажется мне моей жизнью, которая секунда за секундой сочится из этого мира в пустоту. Меня снова тошнит. Может, меня отравили?
Брызгаю в лицо раз, второй, третий. Кажется, я забрызгал костюм. Но это ничего. Думаю о том, как здорово, что я не ношу галстук. Точнее – ношу, но только по случаю. И ополаскивание морды водой с бодуна – явно не тот случай. Поднимаю взгляд на зеркало.
В зеркале мелькает огромная щетинистая морда и вспыхивает яркий свет.
Я разворачиваюсь и быстро приседаю, но сзади никого и ничего. Только печальные растопыренные физиономии писсуаров.
Едва не поскользнувшись на выходе из туалета, шагаю, не поднимая взгляд, к лифту и спускаюсь вниз. На выходе из бизнес-центра на меня с подозрением смотрит охранник. Подозревает, что я на «кокосе»? Всякое может быть.
На улице становится легче, хотя странное напряжение в воздухе сохраняется там уже который день. Я почему-то думаю о том, как происходили объединения покупаемых директором «Дриминг Трейд» производств, о совмещении промо-отделов по фуд и нон-фуд-тематике. О том, как бесследно исчезали некоторые люди тогда. Я помню улыбчивого дядьку – собственника завода в Перми, – который приезжал на переговоры в офис несколько раз за месяц. Потом он исчез. Он о чем-то долго спорил с Сергеем Борисовичем. А потом пропал. А потом я навел справки и узнал, что он погиб в результате ДТП. Очень многие в этой стране гибнут в результате ДТП. Очень легко решить свою проблему посредством того, что ее источник погибает в ДТП.
Так в чем дело? Почему колеса порезали именно мне? Не намек ли это на то, что со мной что-то не так, что я что-то не досмотрел, где-то ошибся? Уж совершенно точно это не связано с тем, что я что-то украл или обманул кого-то, кого не следовало.
Да, верю. Мне нужно поговорить с генеральным. И решить вопрос с лысым уродом. И еще с целым рядом уродов.
