– Тебе виднее.
– Урод! – кричу я и отчаянно бросаюсь на этого лысого фашиста, но его и след простыл, а потому я с размаху врезаюсь в дверь туалетной комнаты, умудряясь выломать ее хлипкую защелку, и весьма экстравагантно выхожу к умывальникам под изумленный взгляд какого-то жирного недоумка, стоящего в обнимку с феном.
Не произнося ни слова, я мою руки, протираю лицо и выхожу, оставляя жиртреста в тотальном недоумении. Теперь единственной задачей на вечер остается добраться домой, избежав собачек.
Неплохо бы еще захватить по дороге «виагру». Иначе конфуз с Алиной неизбежен. То ли из-за Таначадо, то ли из-за нездорово опухшей нижней губы Люды.
Единственным приятным во всем вчерашнем дне, вечере и последней ночи было то, что всего лишь раз, но кончил на упругую задницу Алины. Впрочем, оргазмом это действо все равно не сопровождалось – ни моим, ни ее. Концовка вышла настолько скомканной, что пройдись по ней бульдозер – и то вышло бы не так уродливо и криво. Алина с недовольным видом, не стирая стекающую на поясницу сперму, перевернулась и молча уснула. Я же весь остаток ночи пытался хотя бы задремать, но уж это-то точно было обречено на провал – не меньший, чем со страстным актом любви. Я начал всерьез задумываться о сибазоне, феназепаме, реланиуме или еще каком-нибудь седативе. Но еще серьезнее я думаб о том страхе, который не дает мне уснуть и дремлет в глубине моей озадаченной души.
Как бы я ни пытался отыграть отчаянный скепсис при последнем визите Таначадо, дела мои становились все хуже. Ночью по двору рыскали две «собачки». Одна из них снесла боковое зеркало у «мерседеса», неудачно припаркованного во дворе. Как только я высунулся, чтоб получше их разглядеть, они с идеальным синхронном замерли и обернулись наверх. Мне оставалось только сделать рывок в комнату, по привычке облиться холодным потом и ждать, не придут ли за мной. Я бы хотел знать, как вызвать Таначадо, и я даже хотел бы, чтобы он был моим глюком, но это, увы, не так – он приходит и уходит, когда ему заблагорассудится и действительно обладает объективной информацией о том, что происходит вокруг меня.
За мной никто не пришел. Ночь прошла удивительно быстро.
Никогда не торопись давать готовые решения хозяину бизнеса. Разворачивай любую работу поэтапно. Золотые слова, глубинную суть которых я оценивал всякий раз, когда пытался дать быстрый ответ на любой вопрос Сергея Борисовича.
Прямо утром, на отъезде в Москву он вроде как невзначай ставит вопрос о развертывании широчайшей рекламной кампании по тематике недавно купленной производственной линии напитков. Внезапно, скажете вы? Отнюдь, вполне ожидаемо. Амбиции Борисыча растут вместе с его стремлением в очередной раз перестроить дело под определенных людей. И у меня создается ощущение, что перестройка будет капитальной. А это наводит на мысли, что мои воспоминания о слиянии разных типов производств под крылом «Дриминг Трейд» было неслучайным. Готовилась почва для универсального бизнеса, готового трансформироваться под текущие нужды и свернуться, подобно Человеку-Муравью, за доли секунды в нечто незаметное, когда придут люди, недовольные его результатами в развернутом состоянии.
– Надо начинать вытеснять из сектора напитков и снеков
– Безусловно, Сергей Борисович, – комбинация «
– Но ты все равно держи руку на пульсе, особенно по Перми, – уходя к машине и вроде как уводя меня с собой, продолжает генеральный. – Ситуация, как я понял по твоему отчету, путанная, и на следующей неделе надо решить наверняка. Может, даже я поеду.
– Стоит ли? – пожимаю плечами, кидаю взгляд на напрягшееся в миг лицо Сергея Борисовича и тут же отворачиваюсь. – Я, в принципе, и сам смогу оторвать яйца кому надо.
– А я планирую еще и отрезать недоноску что-нибудь, – машет в воздухе пухлым указательным пальцем мой босс.– Ну, все, ни пуха. Ты за старшего.
Нарочито твердо пожимает мне руку, залезает в свой «эскалейда» и уезжает, не оборачиваясь. Ни слова о вчерашнем. Делает вид, что ничего не было, и все прекрасно.
Но все уже рухнуло. Доверие, понимание, общее дело. Все отправилось на свалку истории.
И на следующей неделе все придется начинать заново.
Я вяло пожимаю руку нескольким безликим существам и несколько раздраженно сажусь в свое кресло. Впрочем, кресло это не мое. Или мое? Если считать, что в Первом – все мое, то, пожалуй, можно не беспокоиться. Вот в Третьем я бы переживал. Наверняка.
