На крышу выходят бравые парни в черной униформе местного ЧОПа, тыкают в меня пистолетами и требуют сдаться. Говорят, что сейчас приедет полиция, и мне все равно хана. А мне плевать, честно говоря. Я выжил. Это больше, чем я мог себе представить еще вчера.
Из-за спин излишне напряженных ЧОПовцев выходит Таначадо.
– Убить Фетиткайра – вот что выбирают успешные мужчины во всем мире. Кедвезмень – всегда на твоей стороне, – уверенно выговаривает он бодрящую речевку.
Мне кажется, это звучит неплохо, пусть и напыщенно, хотя я совершенно не понимаю, к чему это сказано. Громко выдохнув, я падаю на колени и отбрасываю пистолет в сторону. Откуда-то снизу доносится приглушенный жалобный рев умирающего Фётиткайры. Я улыбаюсь и чувствую потрясающее облегчение. С другой стороны, когда меня прижимают мордой к полу и защелкивают за спиной наручники, моя радость убавляется. Долбанный волшебник Таначадо не мог никак остановить ЧОПовцев? Тоже мне – друг сердешный.
В любом случае, думаю я, шагая под конвоем вниз по лестнице, никого из людей я не убил. Мне ничего не припишут. Все это дерьмо. Рабочий день удался. Понедельник что надо!
Кружится голова. Остро начинает болеть в висках, и перед глазами вспыхивает ярко-белое пламя.
Ах да. Я же спас сраный мир. Я видел этих чудищ. Ясно, как потолок этой комнаты. Это точно не могли быть глюки. Мерзкое желе. Вроде, я чист – значит, они испарились напрочь. Только как теперь мне воспользоваться всем этим великолепием спасенного мира? Меня ведь наверняка арестовали за стрельбу в общественном месте. Но я никого не убил. Точно. Разве что – трупом Фетиткайра кого пришибло. Надо отдохнуть. А потом опять – Пермь, Астрахань, Ямало-Ненецкий…
Старший логист, верно, потирает потные толстые ладошки. Но я-то знаю, что это ненадолго. Я-то уверен, что знаю, в чьих руках власть. В руках успешных людей.
Я встаю. Меня мутит, но это все мелочи. Кто-то прикасается ко мне…
…и я отталкиваю его и пытаюсь обратиться к человеку в белом пальто, но он только отрицательно мотает головой и отворачивается, и меня кто-то еще пытается схватить, и я кричу
Все расплывается в глазах.
Рука теплеет в плече.
Я отключаюсь.
Черт, ну я ведь спал так мало, да и сейчас я просто лежу, но все равно мне как-то…
…или хотя бы прекратите говорить в моем присутствии
…но точно не мне, не коммече-ре-ческому директр-ру крупной к’мпании – вы это понимает’?
– Вы что-то сказали?
– У м’н б’лит р’к, – чей-то плаксивый, жалкий голос.
– Потерпите. Все пройдет. Все будет хорошо.
– У м’н б’лит р’к.
И тихий вздох.
Я сижу за столом в комнате с белыми стенами, белым потолком и белым кафелем на полу.
Мне жутко хочется спать, но что-то подсказывает, что сейчас не время.
Какой-то мужик армянской наружности приходит, садится напротив и представляется. Но я не разбираю его имени. Он надевает тонкие очки. Он задает вопросы, на которые мне не очень хочется отвечать. Как не хочется ничего другого. Только спать.
– Как Ваше самочувствие?
– У меня болит рука. Кисть.
– Почему-то Вы постоянно сжимали в руке какой-то камушек. Обычный кусок щебенки, но у Вас так свело руку, что нам долго было не вытянуть его.
– Ага.
– К счастью, пистолет Вы бросили раньше.
– Да?
– Как в целом Ваше самочувствие? Вы вспомнили, что произошло?
– Примерно.
– Вы стреляли в воздух на крыше здания – это помните?
– Возможно.
– Вы стояли на краю и прыгали – помните, зачем?
– Нет.
– Вас едва остановили. Вы травмировали себя, и сильно. Разбили колени. Как Ваша спина?
– Нормально.
