— Не обращай внимания, — отмахнулся Майкл. — Мне просто кажется, что он не тот, за кого я его принимаю.
— Бывает, — согласился Хьюз. — Знаешь, меня только что посетила одна печальная мысль: мне ведь вряд ли посчастливится дожить до настоящей космической эпохи, и я никогда не узнаю, на самом ли деле Марс таков, каким я его видел. И правда ли, что на нем обитают такие прекрасные формы жизни, как моя бывшая возлюбленная…
— Ну… — ответил Майкл, призвав на помощь свои познания в истории, — сейчас на Марсе вряд ли есть что-либо интересное. Но, думаю, лет через двести там обязательно появятся города и поселения, а еще через несколько десятков лет…
— Еще слово, О'Хара, — произнес холодный, властный голос, — и я лично отправлю тебя под трибунал.
Майкл замер. На лице Хьюза отразилось мягкое недоумение.
— Добрый день, полковник, — сказал Джонсон, сдержанно улыбнувшись. — Не возражаете, если мы с генералом поговорим наедине?
— Конечно… сэр, — ответил Хьюз, лукаво улыбнувшись и удалившись. Форма космического разведчика была меньшей из двух бед в новом облике майора. Самой жуткой деталью была та вещь, которую привыкли называть "ключ", — микросхема, служившая для запуска межпланетных ракет, чьим обычным местонахождением была цепочка на шее главнокомандующего Космических Сил.
— Если начистоту, — сказал Юджин Симмонс, подарив Майклу пристальный взгляд, — мои слова про трибунал были не такой уж и шуткой. Мистер Эксман, безрассудство которого соперничает только с безрассудством твоего плана, заслуживает высшей похвалы — в отличие от того, кто своей самодеятельностью едва не поставил под угрозу если не планету, то — как минимум — военную базу и всех, кто на ней находился.
— Вы… — проговорил Майкл.
— Ах, да. Не обращай внимания на внешность. Часть моего сознания, воплощенная в майоре Джонсоне, является более чем внушительной. Впрочем, к этому вопросу мы еще вернемся. Сейчас о тебе.
— Я знаю, что подвел вас, сэр, — произнес Майкл, все еще не веря тому, что его бывший напарник частично оказался главкомом Космических Сил.
— Подвел? — усмехнулся Юджин. — Я не говорю, что твой план был плох. Он был ужасен. Больше всего меня поразило то, что он все-таки удался.
— Угроза Земле действительно существовала?
— Майкл, Майкл… Если бы это было так, то я не дал бы вашей компании ступить ни шагу на территорию базы.
— Но как же…
— Сейчас не время для объяснений. Установка была нужна для осуществления гораздо более сложного плана. Если ты останешься в эпохе "Quo", Запредельный найдет тебя и попытается уничтожить. Я могу перепоручить это задание другому нашему агенту. Выбор за тобой.
— Я… продолжу свою миссию, — произнес Майкл, испугавшись собственных слов.
— Отлично. Думаю, у тебя все получится.
— Сэр, я хотел бы попросить вас об одном одолжении.
— О каком же?
Губы Майкла почти пересохли, когда он заставил себя произнести:
— Разрешите мне увидеться с одним человеком. Один раз, о большем я не прошу.
Главком усмехнулся.
— Почему для этого требуется мое разрешение?
— Она служит на линкоре "Антонио Скайлер". Его местоположение засекречено уже много лет.
— Ах, вот в чем дело…
Улыбка главкома стала почти хитрой.
— Тебе повезло, боец, — сказал он, и Майкл едва не вздрогнул, услышав из его уст любимое словечко Зиггарда.
— Линкор "Скайлер", — продолжил Юджин, — прибывает на космическую базу Р-30 завтрашним вечером. Ты разве забыл? Война окончена, Майкл.
Война окончена… Майкл ждал этого долгие годы, питаясь призрачной надеждой на то, что еще можно воскресить прошлое, в котором он был счастлив. Битва с Запредельным больше не казалась ему билетом в один конец: жить, жить и только жить, — эта мысль овладела его разумом. Главком попрощался с ним по-дружески, не выходя из образа Джонсона. Наскоро застегнув дорожную сумку, Майкл открыл тоннель и замер в ожидании той секунды, когда взволнованные удары сердца перестанут отдавать громовым эхо в его висках. Возвращаться в опустевший дом было слишком плохой приметой, оставаться в Министерстве и спать на полу — тягостным неудобством. Пальцы Майкла скользнули по ремешку сумки; решение далось ему нелегко, но что-то подталкивало его вернуться туда, где обрывки воспоминаний о старой дружбе нашли свою трагическую смерть.
Он влез через окно, не церемонясь с дверным замком и светом у соседей. Осколки стекла хрустнули под подошвами его туфель; с тех пор, как стекло разбил десант каэровцев, в дом вряд ли возвращались его владельцы.