— Но зачем? Там небезопасно, да и потом, тебе ведь все равно не пройти…
— Это мой долг, — усмехнулся Майкл.
— Знал бы твой сержант в Академии, что ты так быстро дорастешь до генерала, — заметил Монк, — так он бы живо отправил тебя на марш-бросок в пару десятков миль…
— Знал бы сержант Хиггс, что за видео мы загрузили в главный проектор перед выпускной церемонией на "West Point Stellar", и я бы не дожил не то, что до чина генерала, но и до следующего дня…
— А он что, не узнал?
— В тот вечер началась война. Вместо дипломов нам раздали ключи от боевых "Гидр"… а кому и места на кладбище.
— Прости… я не подумал… — проговорил Монк.
— Забудь.
Монк виновато замолчал. Он вряд ли понимал Майкла, человек, никогда не стрелявший из лазера, не сидевший за штурвалом истребителя… На мгновение Майклу стало его жаль: он знал, что война не выбирает жертв, и каждый, кем бы он ни был, рано или поздно почувствует на себе ее холодное касание.
— Я пойду. Посмотрю, что за поворотом.
— Ты точно этого хочешь? — спросил Монк.
— Не бойся. Второй раз не умирают, — прозвучал мрачный голос, в котором Майкл с трудом узнал свой собственный. И словно в насмешку над его словами, следующий шаг привел его на небеса.
Майкл видел перед собой небо, одно лишь небо, скрашенное облаками. Он стоял на доске, такой узкой, что удержаться на ней было почти невозможно. Его пальцы сжались, но под ними был только воздух. Майкл отважился на маленький шаг, пытаясь вернуться, когда доска резко дрогнула и он едва не потерял равновесие.
— Привет, землянин, — улыбнулся Арк, прижав ногой второй конец доски.
Небо лопнуло, словно пленка. Из прорехи тут же хлынули белесые хлопья облаков. Майкл закрыл глаза, пытаясь уберечь рассудок от этой фантастической картины, когда его щека едва не утонула в раскаленном песке. Вскинув голову, Майкл встретился взглядом с пугающим холодом орионских глаз.
Эти глаза, невыносимая улыбка, ладони, лежавшие одна поверх другой, — весь облик Арка казался человеческим лишь снаружи. Каждое движение орионца, каждый вдох и выдох беспрекословно подчинялись не рефлексам, а четким расчетам разума. Слух, блуждавший среди воинов Космических Сил, подтверждал догадку Майкла: Арк был "человечным" лишь настолько, сколько требовалось для общения с людьми.
— Чего ты хотел добиться этим представлением?
— Майкл, Майкл… — вздохнул орионец. — Эта Вселенная уже не позволяет мне иметь какие-либо желания.
— Значит, и разговаривать со мной ты не хочешь?
— Совершенно не хочу.
— Так сделай одолжение: не говори.
— С радостью, — ответил орионец и действительно умолк. Это дало Майклу небольшую передышку перед следующей порцией истин.
— Я наблюдал за солнцем, — продолжил Арк. — Наблюдал… и размышлял, как это принято у вас говорить. Я думал о том, что рано или поздно вокруг него будет вращаться на одну планету меньше…
— Откуда такие мрачные мысли?
— Это не мысли, Майкл, — терпеливо исправил Арк. — Лучше назвать их "словами", а мрачность — плохим настроением. Что такое настоящие мысли, тебе слишком рано знать… или же слишком поздно… Очень многое сейчас зависит от твоего слова, которое ты уже произнес, но никогда не слышал. Вернее, от того, будешь ли ты готов его понять…
— Итак, высший орионский разум считает… точнее, знает, что Земля под угрозой?
— Закат близится, — улыбнулся Арк. — В случае, если ты предпочитаешь день — или, скажем, утро — советую меня выслушать… хотя вряд ли тебе это поможет.
— Тогда зачем мне тебя слушать?
— Это интересно.
Майкл ответил нервным смешком. Непринужденная беседа "на равных" была еще одним проявлением презрения орионцев к людям. После коротких и неприятных размышлений Майкл пришел к неутешительному выводу, что на Земле вряд ли родится человек, способный перевести на нормальный язык то, что говорят орионцы.
— Так вот, — продолжил Арк. — Вам, землянам, упорно не хочется терять родную планету. Я прав в своих выводах?
— Вам-то какое дело? Если уж говорить начистоту, я не из тех, кто будет радостно отплясывать под дудку инопланетных "просветителей". Это касается и орионцев.
— Ты считаешь, что здесь возможен выбор?
— Я удивлюсь, если возможен. Но это не меняет главного.
— Выбор возможен всегда, хотя вряд ли вас, землян, это прельстит, если вы вдруг поймете, что любая дорога в конечном счете приведет к единой цели.
— К чему же? Всеобщей гибели?
— О, нет. Не в этот раз, — усмехнулся орионец. — Позволь мне немного тебе помочь. Дорога будет длинной, Майкл, и пройти ее будет нелегко. Лишь дважды встретивший смерть достоин стоять на последнем рубеже. Запомни это — и, пожалуйста, позаботься о пражских окрестностях. Просто не забудь.
Холодные тиски отпустили сердце Майкла, когда орионец уже исчез. Мрачный и подавленный, он вышел из "ловушки" и поравнялся с Монком, чье лицо тут же исполнилось любопытства.
— Ну, и как там? — спросил ученый.
— Там был орионец, — бросил Майкл.
— Арк?
— Тебя это совсем не удивило?
— Я часто с ним сталкиваюсь, — ответил Монк, поправив старомодные очки. — Арк появляется у нас гораздо чаще, чем аллены. О дарках я вообще молчу.