— Мне важно, чтобы ты понял одну вещь, — тихо произнес аллен. — Мои руки по локоть в вашей крови, здесь скрывать нечего. За те сотни раз, когда мне пришлось бывать на Земле, под разными личинами и в разных эпохах, я, кажется, успел повоевать за каждый клочок вашей планеты. Я воевал на два, три, пять фронтов, я был в сотнях армий и под сотнями флагов. Я стрелял, в меня стреляли, я брал в плен, меня брали в плен, били прикладом в лицо, ломали ребра, расстреливали и вешали. Разница между мной и другими была в том, что обе сражающихся стороны воевали за свои принципы, я же не разделял ни той, ни другой точки зрения. Существует ли разница между человеком, не разделяющим моральные нормы, и человеком, сознательно их нарушающим? Для жертвы — нет. Но жертвы неизбежны, это печальная правда любого большого начинания, во благо или во вред. Я не прошу твоего одобрения: при том, что мы, аллены, творили на вашей планете, это было бы верхом глупости. К сожалению, на той войне, что вы ведете сейчас, союзников выбирать не придется. Просто помни о том, что ни один истинный аллен никогда бы не сказал тебе то, что говорю я. И ни один аллен, будь он в здравом рассудке, не стал бы спасать жизнь рядового Майне, как это сделал генерал Стил. Мы законченные циники, этого ничто не изменит. Но иногда цинизм становится средством борьбы за то, что вы считаете правильным и справедливым. Это все, что я могу тебе сказать. От себя добавлю, что Майне заслуживал того, чтобы жить, гораздо больше, чем подавляющее большинство тех, кто встречался на моем пути.
Губы Майкла неуверенно шевельнулись, прежде чем он сказал:
— Ты не циник.
— Я циник, Майкл, — горько улыбнулся Стил. — Очень скоро ты это поймешь.
Майкл смолк. Два Стила — тот, которого он знал годами, циничный, презрительный, но по-своему благородный человек, и аллен, для которого не нашлось бы лучшей декорации, чем эти униформа и машина, — две маски под одним лицом никак не могли слиться в единый образ его нового врага. Ветер, хлеставший щеку Майкла, становился все холоднее. Стил снял фуражку, оставив ее на коленях, высунул голову из окна и пристально вгляделся в дорогу.
— С запада на восток, — вздохнул он, следя за темной лентой шоссе. — Назначают то туда, то сюда, а знают ведь, что никому это уже не поможет… Меня убьют за следующим поворотом, я хорошо запомнил местность в прошлый раз. Мой совет, который тебе стоит выслушать: если знаешь, что до Праги тебе не добраться, умей вовремя хлопнуть дверью. До встречи, Майкл.
Дверца машины распахнулась. Автомобиль вошел в резкий поворот; не успев удержаться, Майкл испытал тягучий страх падения. Тоннель, в который он рухнул, сжался безобидной точкой в тот самый миг, когда его щеки коснулся влажный холод палубы.
Над "Химмельсбоген" сомкнулось дымчато-черное небо. Майкл поднялся, пытаясь пересилить предательскую дрожь. Слишком многое произошло за последние полчаса, слишком много оборвалось надежных нитей…
— Генерал О'Хара! Сэр!..
— Что случилось? — бросил Майкл, спрятав в карманы дрожащие руки.
— Полковник Эмерсон просил вас срочно вмешаться! Это касается "Шторма"!
— Как "Шторма"? Он что, взлетел?
— Так точно! Но в полете обнаружилась критическая неисправность!
— Проклятье! — выдохнул Майкл, вспомнив о Хокинсе. Бедняга ничего не знал о махинациях Стила и был обречен на глупую, бессмысленную смерть. Пальцы Майкла сжались в кулаки. "Шторм" нужно было вернуть на палубу — любой ценой.
Ворвавшись к руководителю полетов Эмерсону, Майкл едва не столкнулся с адмиралом Ричардсом. Присутствие адмирала было досадной помехой, но у Хокинса, запертого в воздушной ловушке, не оставалось лишних минут.
— Сажайте самолет! — крикнул Майкл. — Немедленно!
Эмерсон обернулся. На его лице, блестевшем каплями пота, читалась немая просьба, когда он тихо ответил:
— Я не могу, сэр…
— В чем дело, адмирал? — угрожающе спросил Майкл.
Лицо Ричардса рассекла наглая усмешка.
— Я все знаю, О'Хара, — грубо ответил он. — Мне доложили, что тут у вас за истребитель и какие в нем неполадки. Мой приказ окончательный: эта рухлядь никогда не сядет на мой авианосец.
— Что?.. Да как вы смеете?!
— Это лучший авианосец ВМС, — отрезал Ричардс. — Класса "Нимиц". Только что из ремонта. Хотите, чтобы эта дрянь взорвала мне здесь все?! Он же не сядет, О'Хара, он сам развалится через пару минут! Я не позволю устраивать здесь Перл-Харбор! Проваливайте к черту! Зовите на помощь хоть весь ваш паршивый штаб! Здесь я хозяин, и ни один кретин из ВВС не посмеет ставить мой корабль под угрозу!
— Он может катапультироваться? — спросил Майкл, не отводя взгляд от Ричардса.
— Нет, — ответил Эмерсон. — Он пробовал…
— Не суетись О'Хара, — злобно усмехнулся адмирал. — Пусть себе летает. Я приказал отключить посадочные огни.
Майкл выругался. Дождь бил по палубе бесконечными потоками; черное небо поглотило черный океан. При такой видимости у Хокинса не было шансов сесть.
— Отмените приказ, — холодно сказал Майкл.