Генерал Эксман, начальник штаба ВВС, был незаурядной личностью. Для Майкла и это звучало мягко: не будь между ними огромная пропасть, он с чистой совестью назвал бы Эксмана личностью выдающейся. Генерал казался ему этаким фаустовским персонажем — не в последнюю очередь благодаря темным, слегка вьющимся волосам и прекрасному знанию латыни. Его боялись и ненавидели; непосвященный вряд ли бы понял, как мог этот энергичный, обаятельный человек вызывать в коллегах такие чувства. Причина крылась в том, что Эксман был чертовски умен и поразительно успешен. Семью годами старше Майкла, он смог достичь таких карьерных высот, какие показались бы внушительными даже "солдату времени", попавшему на высокую должность благодаря межвременным махинациям. Майкла пробирала дрожь, когда он пытался представить, сколько людей уже сидит в петле Эксмана и как послушно они исполнят его волю, стоит ему слегка дернуть за веревку. Самого Майкла ни разу не коснулись эти опасные интриги: хоть он и был вторым заместителем Эксмана, тот не посвятил его ни в одно "темное" дело, да и общался с ним на темы отвлеченные. В отличие от коллег, у Эксмана было гуманитарное образование, из-за которого его опасались с удвоенной силой и которое обеспечило бы ему блестящую научную карьеру, но Майкл догадывался, почему Эксман избрал другой жизненный путь. Для гуманитария в нем было слишком мало гуманности.
— Рад, что вы пришли, — заметил Эксман. Его губ коснулась улыбка — восхитительная, скромная, исполненная душевной доброты. Майклу всерьез казалось, что она оказывает на других почти гипнотическое воздействие.
— Это не значит, что я согласен участвовать в ваших интереснейших затеях, — ответил он.
— Мне приятно, что вы считаете их интересными.
— Если за подбор команды беретесь вы, значит, дело предстоит серьезное. Я прав?
Эксман кивнул, подтвердив худшие опасения.
— Вы, я думаю, хотите узнать, зачем я пригласил вас?
— Мой ответ останется прежним. И, поверьте, это мое последнее слово.
— Последним оно стало бы, если бы я держал пистолет у вашего виска, — сказал Эксман с прежней невозмутимостью.
— Вы придираетесь к словам, — заметил Майкл, мрачнея все больше и больше.
— Язык наш таков, что приходится пользоваться очень туманными фразами, чтобы выразить самую простую мысль, и придумывать сверхсложные определения тому, что очевидно. Поэтому…
Эксман взглянул на Майкла с хитрыми искорками в глазах и продолжил:
— …поэтому я предлагаю не отвлекаться на посторонние темы и вернуться к главному. То есть, к тому, что я хотел вам предложить.
Генерал О'Хара едва сдержал тяжелый вздох. Эксман умел найти ключ к любому, с кем его сводила судьба. Самодовольные попадались на крючок его обаяния, слабые — на силу убеждения, циники — на беспримерную практичность в вопросах обоюдной выгоды.
— Итак, о предложении, — сказал начальник штаба, не дав Майклу опомниться. — Вы знаете, что ситуация на Ближнем Востоке очень волнует министра. В последнее время в зоне нашего контроля стали происходить неприятные вещи. В наших солдат стреляют, да и правящий режим постепенно отбивается от рук. Мирный договор фактически доживает свои последние дни…
Майкла нисколько не тронули эти "откровения". Он знал, что выслушивает прелюдию к чему-то важному, и пока Эксман говорил, у него появилось немного времени для размышлений. Глядя на генерала, Майкл отметил, насколько внешнее порой не соответствует внутреннему. Вопреки очевидной циничности начальник штаба умудрялся сопровождать улыбкой почти все, что говорил — и даже то, что к ней совсем не располагало. Но и в такие моменты его глаза не теряли цепкий, холодноватый блеск, который выдавал в нем человека незаурядной воли. Майкл всегда считал, что Эксман гораздо умнее людей, воспринимающих всерьез все эти бесконечные политические игры. С другой стороны, генерал не давал повода усомниться в том, что воспользуется любыми средствами ради достижения своей цели.
— Один вопрос, — сказал Майкл, сцепив пальцы и готовясь к контрнаступлению. — Почему этими… как вы сказали… неприятными вещами должен заниматься именно я?
— Я не сказал, что вы будете ими заниматься, — ответил Эксман, понизив голос, но оставив улыбку. — И я не требую от вас ничего, кроме маленькой услуги.
— И что же я должен делать?
— Вы посетите одну из наших баз в этом регионе.
— И это все? — проговорил Майкл, так и не дождавшись невиданных коварств.
— Когда вокруг километры пустыни, а обстановка становится все напряженнее, наши бойцы могут почувствовать себя забытыми. Приедете, посмотрите базу, пообщаетесь с солдатами и офицерами — больше я не прошу ничего.
— Вы что-то упустили, — усмехнулся Майкл. — Мне кажется, что поднятие боевого духа — не слишком подходящая причина для того, чтобы заместитель начальника штаба ВВС совершал такое путешествие.
— Вы правы, — сказал Эксман, и блеск его глаз стал почти триумфаторским. — На самом деле, до базы вы не доберетесь, потому что на полпути вас захватят в заложники.