– Отлично, – потер руки Сейр. – Как раз есть время перед открытием подмести пол. Метла в чулане. Начни с тыла, двигайся к двери и вымети все на улицу.
Харальд взялся за дело. Увидев, что метет он одной рукой, Сейр рявкнул:
– Метлу, парень, держат двумя руками!
Харальд подчинился.
В девять утра Сейр повесил на дверь табличку «Открыто».
– Когда понадобится, чтобы ты обслужил покупателя, я скажу: «Вперед!» Ты выйдешь и скажешь: «Доброе утро, чем я могу вам помочь?» Но сначала посмотри, как я обслужу первых двух посетителей.
Харальд посмотрел, как Сейр продал картонку с полудюжиной иголок старухе, которая пересчитывала монетки так тщательно, словно они золотые. Следом за ней в лавку вошла элегантно одетая дама лет сорока и купила два метра черной тесьмы. Потом настал черед Харальда. Третьей покупательницей стала женщина с поджатым ртом, на вид знакомая. Она спросила катушку простых белых ниток.
– Налево от тебя, верхний ящик, – рявкнул Сейр.
Харальд нашел нитки. Цена была написана карандашом на деревянном ободке катушки. Он взял деньги и отсчитал сдачу.
И тут женщина обратилась к нему:
– Что, Харальд Олафсен, и каково это, предаваться пороку в злачных местах вавилонских?
Харальд вспыхнул. К такому он себя не готовил.
«Неужто весь город знает о том, что я натворил? Не хватало еще оправдываться перед сплетниками!»
Он промолчал.
– Здесь у нас юный Харальд остепенится, фру Йенсен, – ухмыльнулся Сейр.
– Это пойдет ему на пользу.
Они от души наслаждались его унижением.
– Что-нибудь еще? – спросил Харальд.
– Нет, спасибо, – отозвалась фру Йенсен, но уходить явно не собиралась. – Значит, университет тебе больше не светит?
– Где тут у вас уборная? – Харальд повернулся к Сейру.
– За стойкой и вверх по лестнице.
Выходя, он слышал, как Сейр извиняющимся тоном говорит:
– Конечно, ему неловко.
– Еще бы! – отозвалась женщина.
Харальд поднялся в жилые комнаты над магазином. Фру Сейр в розовом стеганом халате была в кухне, мыла после завтрака чашки.
– На обед у меня только селедка, – сообщила она. – Надеюсь, ты не очень прожорлив.
Потянув время в ванной, Харальд вернулся в лавку, когда фру Йенсен, ему на радость, там уже не было.
– Люди проявляют любопытство, это естественно, но ты всегда должен быть вежлив, что бы они ни говорили.
– Моя жизнь никак не касается фру Йенсен! – огрызнулся Харальд.
– Но она покупатель, а покупатель всегда прав.
Утро тянулось невыносимо медленно. Сейр проверил, какой товар есть в наличии, записал, что следует дозаказать, проверил счетные книги, ответил на телефонные звонки, а Харальду полагалось стоять столбом в ожидании покупателей. В общем, времени подумать у него было предостаточно.
«Неужели я проведу жизнь, продавая мотки пряжи домохозяйкам? Нет, такое немыслимо».
К полудню, когда фру Сейр принесла им по чашке чаю, Харальд решил, что не дотянет здесь до конца лета. К обеду он твердо знал, что не дотянет и до конца дня.
– Пойду пройдусь, – сказал Харальд, когда Сейр повесил на дверь табличку «Закрыто».
– Но фру Сейр приготовила нам обед! – удивился хозяин.
– Она сказала, у вас мало еды. – Харальд открыл дверь.
– У тебя всего час! – крикнул ему вслед Сейр. – Не опоздай!
Харальд спустился по склону холма, сел на паром, а прибыв на Санде, вдоль пляжа шел к дому и со странным волнением в груди глядел на дюны, на многие километры мокрого песка, на бесконечный морской простор. Вид этот был знаком, как отражение собственного лица в зеркале, но теперь он смотрел на него с острым ощущением потери. Поймал себя на том, что даже хочется плакать, и вскоре понял почему.
«Сегодня я отсюда уеду».
Сначала он это подумал, а уж потом себе объяснил.
«Да, я не обязан делать работу, которую навязывают, но и жить в доме отца, после того как бросил ему вызов, тоже не дело. Значит, придется уехать».
Мысль о том, что можно не подчиниться отцу, перестала его ужасать. Из нее испарился весь драматизм. Он понял это, вышагивая по плотному песку. Когда произошла перемена? Скорее всего в тот момент, когда пастор сказал, что не даст ему денег, оставленных дедом на образование.
«Это предательство, после которого наши отношения не смогут стать прежними, – думал Харальд. – Я больше не верю, что отец принимает к сердцу мои интересы. Теперь я должен заботиться о себе сам».
Этот вывод странным образом охладил его.
«Что за вопрос? Разумеется, я возьму на себя ответственность за свою жизнь».
Это было похоже на осознание, что Библия небезупречна: теперь он не понимал, как прежде был так доверчив.
Тем временем Харальд добрался до дома. Мерина в стойле не было. Наверное, отец вернулся в дом Боркинга, чтобы участвовать в приготовлении к похоронам. Он вошел в дом через кухню. Мать, сидя у стола, чистила картошку. Увидев сына, она испугалась.
Харальд поцеловал ее, но объяснять ничего не стал. Поднялся к себе в комнату и собрал чемодан, так будто едет в школу.
Пришла мать. Стояла в дверях, наблюдала, что он делает, вытирая руки о полотенце. Он посмотрел на ее усталое морщинистое лицо и тут же отвел взгляд.
– Куда ты поедешь? – спросила она.
– Не знаю.
