Полет скворца полностью

«Любезная моя и незабвенная матушка, шлю горячий сыновий привет, поздравляю Вас с наступающим Великим постом и от искреннего сердца желаю многие годы здравствовать на радость всему нашему семейству! Отправляю Вам сие письмо по случаю со своим сослуживцем и хорошим моим товарищем подпоручиком Анатолием Городовиковым, который отправляется в отпуск за геройские дела и по причине ранения. Он при встрече Вам все расскажет, а посему писать о делах военных много не буду. Только спешу уведомить, что не далее как позавчера Ваш любезный сын Евгений Плотников был представлен к получению Георгиевского креста. Также сообщаю, что здоровье мое вполне нормальное. Однако по большей части меня интересует Ваше состояние. Мучают ли Вас, как и прежде, мигрени? Как брат мой Алеша? Справляется ли с делами покойного батюшки? Идет ли торговля? Как поживает моя любимая сестричка Машенька? Очень по Вам всем скучаю. Надеялся на скорое с Вами свидание, но сдается мне, что эта порядком осточертевшая война затягивается, и когда суждено нам свидеться, известно только Господу, на милость коего уповаю и возлагаю надежду на помощь Его. Засим прощаюсь. Молитесь за меня, посылаю Вам свой низкий поклон. Любящий Вас сын Евгений».

Ком подступил к горлу. Подумалось о своей матушке, которую он по причине малолетства не помнил. Ему писать нежных писем матери не довелось…

Вячеслав вздохнул, взял следующую бумажку. Это было похоронное удостоверение, в котором сообщалось о том, что прапорщик Плотников Евгений Елизарович убит в бою с германцами пятого июня тысяча девятьсот шестнадцатого года, что было подтверждено личной подписью командира полка и приложением казенной печати. Вячеслав подумал, что надежде Евгения на скорое свидание так и не удалось сбыться.

Следующая фотография тоже была семейной, на ней возмужавший бывший гимназист, отпустивший густую окладистую бороду, снялся с красавицей женой и дочкой. К фотокарточке канцелярской скрепкой было прикреплено письмо от 13 ноября 1920 года, в котором старший сын Алексей сообщал, что ввиду проникновения большевиков в Крым он с супругой Надеждой и дочерью Аксиньей намеревался спешно покинуть Россию на пароходе, который должен отправиться из Феодосии в турецкий порт Константинополь. Сообщал и о том, что письмо он отправляет с земляком, верным человеком, который пожелал остаться на Родине, невзирая на грозящую опасность от новой власти, и который за данное ему солидное вознаграждение согласился доставить его по адресу.

Последней была фотография симпатичной девушки с ямочками на щеках и выразительными большими глазами, рядом с которой стоял статный усатый мужчина в форме кавалерийского командира Красной армии. К ней также было прикреплено письмо, датированное июлем 1938 года, в котором было написано:

«Мамочка! Я во Владивостоке. Погода хорошая. После долгого тюремного заключения взаперти почти весь день провожу на воздухе. Чувствую себя хорошо, только мысли об Иване не дают покоя. Не знаю, куда его сослали, а нас, говорят, в скором времени отправят на Колыму. Береги себя. Целую, твоя дочь Мария».

Больше писем не было…