Уже после полуночи я услышал, как в замке повернулся ключ и хлопнула входная дверь. Никаких голосов. Наверное, Джакопо вышел на шум машины, предупредил моего брата, что я его жду, и ушел к себе. Вскоре в комнату вошел Альдо. Он посмотрел на меня, ничего не сказав, подошел к подносу со стаканами и налил себе выпить.
-- Ты тоже был на пьяцца дель Дука Карло? -- спросил он.
-- Да, -- сказал я.
-- И что ты видел?
-- То же, что и ты. Голого профессора Элиа.
Со стаканом в руке он подошел к креслу и развалился на нем, перекинув ногу через подлокотник.
-- На нем даже ссадин не оказалось, -- сказал он. -- Я вызвал врача, чтобы его осмотреть. К счастью, ночь не холодная. Воспаления легких он не схватит. К тому же он силен как бык.
Я промолчал.
Альдо выпил, поставил стакан и вскочил на ноги.
-- Я голоден. Остался без обеда. Интересно, Джакопо не оставил бутербродов? Я сейчас вернусь.
Он отсутствовал минут пять и вернулся, неся в руках поднос с ветчиной, салатом и фруктами, который поставил на стол рядом с креслом.
-- Не знаю, чем они занимались в , -- сказал он, набрасываясь на еду. -- Я позвонил управляющему сказать, что профессор Элиа нездоров, что я с профессором Риццио останусь с ним и что остальные могут обедать без нас. Наверняка они так и поступили, во всяком случае, некоторые. Большинству профессоров обедать там не по карману, их женам тоже. А ты-то что там делал?
-- Смотрел, как собираются гости, -- сказал я.
-- Полагаю, ты не сам додумался до этого?
-- Нет.
-- Ну что ж, она наелась до отвала. На пару ночей это должно ее утихомирить. Она тебя совращала?
Последний вопрос я оставил без ответа. Альдо улыбнулся и продолжал есть.
-- Мой маленький Бео, -- сказал он, -- твое возвращение домой оказалось не столь простым. Кто бы мог подумать, что Руффано такой оживленный. В туристическом автобусе ты бы чувствовал себя более уютно. На, составь мне компанию. -- Он взял с подноса апельсин и кинул мне.
-- Вчера я был в театре, -- сказал я, медленно чистя апельсин. -- На барабанах ты просто виртуоз.
Такого Альдо не ожидал, что было заметно по легкой паузе, с какой он положил в рот очередной кусок ветчины.
-- Однако ты всюду поспеваешь, -- сказал он. -- Кто тебя привел туда?
-- Студенты Э. К. из моего пансионата, -- ответил я, -- на которых твоя речь произвела такое же впечатление, как и на избранных во время субботней встречи в герцогском дворце.
Немного помолчав, он отодвинул тарелку, потянулся за салатом и заметил:
-- Молодые очень внушаемы.
Я кончил чистить апельсин и половину протянул Альдо. Мы ели молча. Я заметил, что взгляд моего брата упал на том , лежавший на другом столе, где я его оставил. Затем Альдо посмотрел на меня.
-- , -процитировал я. -- Что ты все-таки стараешься сделать? Свершить акт небесной справедливости, как герцог Клаудио?
Утолив голод, он встал, перенес поднос на стол в углу, налил себе полстакана вина и остановился под портретом нашего отца.
-- Сейчас для меня главное -- подготовить актеров, -- сказал он. -Если они предпочтут целиком войти в отведенные им роли, тем лучше. В день фестиваля мы увидим еще более интересное зрелище, чем рассчитывали.
Улыбка, неизменно обезаруживающая всех и каждого, не обманула меня. Я давно знал ее. В былые дни Альдо слишком часто ею пользовался, чтобы добиться своего.
-- Случилось два происшествия, -- сказал я. -- Оба отлично организованы. Только не говори мне, что их спланировала и осуществила группа студентов.
-- Ты недооцениваешь нынешнее поколение, -- возразил он. -- Если они постараются, то могут проявить недюжинные организаторские способности. К тому же они жадны до идей. Стоит им только намекнуть, а об остальном они сами позаботятся.
Он не признал, но и не опроверг свою причастность к событиям, которые я имел в виду.
-- Тебе ничего не стоит настолько унизить двоих, -- а с профессором Риццио троих -- человек, что они навсегда утратят свой авторитет?
-- Авторитет -- это фальшивая монета, -- сказал Альдо, -- если он не приходит извне. Но тогда это уже вдохновение, и дается оно от Бога.
Я с удивлением посмотрел на Альдо. Он никогда не был религиозен. Когда в детстве по воскресеньям и праздникам мы ходили к мессе, то это был не более чем обычай, заведенный нашими родителями; мой брат часто пользовался им, чтобы напугать меня. Алтарный образ в Сан Чиприано может служить примером его способности донельзя извратить воображение.
-- Прибереги это для своих студентов, -- сказал я. -- Нечто подобное Сокол говорил своим избранным.
-- И они ему верили, -- заметил он.
Улыбка, лицемерная маска, внезапно исчезла. Глаза, сверкающие на бледном лице, тревожили, смущали. Я беспокойно пошевелился в кресле и потянулся за сигаретой. Когда я снова взглянул на Альдо, его лицо вновь было спокойно. Он допивал вино.
