Клинтон Кодрингтон отметил на карте точку возле устья реки там, где южная широта 31° 38' пересекает побережье. На карте значилось: «река Св. Иоанна». По-видимому, название дал кто-то из первых португальских мореплавателей, однако, как ни странно, оно совпадало с именем человека, на встречу с которым спешил корабль. Как только канонерка обогнула последний мыс, путешественники узнали место, описанное Сент-Джоном.
Крутые, поросшие густым лесом холмы отвесной стеной вздымались по обе стороны широкой лагуны. В темной, почти черной, зелени стояли строем высокие стволы, увитые гирляндами лиан. В подзорную трубу видны были стайки серых мартышек и яркое оперение экзотических птиц, порхающих по верхушкам деревьев.
Река текла по глубокому скалистому ущелью, заполняла поросшую тростником лагуну и впадала в океан, перекатываясь через отмель между двумя белыми подушками песчаного пляжа. Отметая все сомнения, в кабельтове за первой линией бурунов, где вода из бледно-зеленой становилась голубой, стоял на якоре «Гурон».
Клинтон Кодрингтон тщательно рассмотрел корабль и передал подзорную трубу Зуге. Пока тот вглядывался в силуэт высокого клипера, Клинтон тихо спросил:
– Будете моим секундантом?
Зуга с удивлением опустил трубу:
– Я думал, вы попросите кого-то из своих офицеров.
– Не могу, – покачал головой Клинтон. – Если узнает Кемп, их карьера будет запятнана.
– Значит, моя карьера вас не беспокоит, – язвительно усмехнулся Зуга.
– Вы находитесь в длительном отпуске и прямого приказа, как я и мои подчиненные, не получали.
Баллантайн задумался. В армии к дуэлям относились не так серьезно, как на флоте, во всяком случае, в уставе не было специальных запретов, а встреча с Сент-Джоном давала возможность сорвать нелепую затею, которая серьезно угрожала экспедиции.
– Ну что ж, я согласен, – коротко кивнул Зуга.
– Премного благодарен, сэр.
– Надеюсь, когда все кончится, вы останетесь так же благодарны, – сухо произнес майор. – Пожалуй, отправлюсь на «Гурон» прямо сейчас. Через час стемнеет…
Типпу поймал конец, брошенный с вельбота. Зуга, подобрав плащ, перескочил на трап через полосу бурлящей зеленой воды и поспешно взобрался на палубу, прежде чем очередная волна успела намочить его сапоги.
Мунго Сент-Джон ждал у грот-мачты с отчужденным видом, но, едва Зуга приблизился и протянул руку, отбросил холодность и улыбнулся в ответ.
Майор вздохнул:
– Черт возьми, Мунго, неужели мы не сможем покончить с этой ерундой?
– Легко, Зуга. Пусть ваш друг принесет извинения, и дело улажено.
– Он просто дурак, – покачал головой Зуга. – Зачем идти на такой риск?
– Лично я риска не вижу, – пожал плечами Сент-Джон, – но позвольте вам напомнить, что он назвал меня трусом.
– Значит, шансов нет? – За долгие недели, проведенные вместе, они с Мунго очень сблизились, и Зуга решил сыграть на дружеских чувствах. – Мне нет дела до этого святоши, но, если вы его убьете, я попаду в чертовски неудобное положение, вы же понимаете.
Мунго Сент-Джон довольно расхохотался:
– Знаете, Зуга, мы с вами хорошо сработались бы. Вы прагматик, как и я. Предсказываю вам – на этом свете вы далеко пойдете.
– Не слишком далеко, если вы убьете того, кто меня везет.
Сент-Джон засмеялся и дружески хлопнул его по плечу:
– Простите, дружище. Не в этот раз.
Майор с сожалением вздохнул:
– Выбор оружия за вами.
– Пистолеты, – бросил Мунго.
– Само собой, – кивнул Зуга. – На берегу, на рассвете. – Он кивнул на берег. – Вам удобно?
– Конечно. Моим секундантом будет Типпу.
– А он знает правила? – с сомнением спросил Зуга, взглянув на полуголую фигуру, возвышавшуюся неподалеку.
– Достаточно, чтобы снести Кодрингтону голову, если тот поднимет пистолет на мгновение раньше сигнала. – Мунго Сент-Джон сверкнул жестокой белозубой улыбкой. – Насколько я понимаю, большего от него не требуется.
Робин Баллантайн не смыкала глаз всю ночь и за два часа до рассвета уже была на ногах. Она умылась и, подумав, надела старые молескиновые брюки и мужскую шерстяную куртку. При высадке с корабельной шлюпки придется брести через полосу прибоя, и юбки будут сковывать движения, к тому же утро выдалось сырым и холодным – плотный шотландский твид окажется кстати.
Она раскрыла черный кожаный саквояж и проверила, все ли на месте. Возможно, придется останавливать кровотечение, очищать пулевую рану, соединять раздробленные кости… Не помешает и обезболивающее.
Намерение Робин присутствовать на дуэли ни у кого не вызвало вопросов: канонерской лодке не полагалось судового врача, не было его и на «Гуроне». До высадки оставался еще час. Робин раскрыла дневник и стала записывать события вчерашнего дня, как вдруг в дверь тихонько постучали.
На пороге стоял Клинтон Кодрингтон, тусклая лампа освещала его бледное осунувшееся лицо. Робин поняла, что этой ночью капитан спал не больше ее. Увидев девушку в брюках, он в первый момент остолбенел, но быстро пришел в себя и поднял взгляд.
– Я хотел с вами поговорить, – робко пробормотал он. – Это последняя возможность перед…
Робин взяла его за руку и втащила в каюту.
– Вы не завтракали? – сурово спросила она.
