Княжна, сидя за столом в большой зале наместника, молча кивнула. Перед ней стояла чаша подогретого мёда, но ни сладкий напиток, ни похвала не радовали её. На душе было сумрачно. Когда Ольга выносила приговоры убийцам пред очами всевидящих богов, ей всё казалось кристально ясным и она не сомневалась в своей правоте. Но теперь как будто тени казнённых вились невидимками рядом, маячили в тёмных углах, смотрели мёртвыми глазами…
— Держалась хорошо, по-княжески, а вот вести допрос тебе ещё учиться и учиться, — продолжал варяг.
Ольга вскинула голову, тут же забыв о тяжких думах.
— Почему это?!
— Ты не задала латтам ни одного правильного вопроса. Какая разница, почему они считают эту землю своей или почему не чтят законы гостеприимства?
— И какие же вопросы правильные? — запальчиво спросила княжна.
— Ну, скажем, кто их сюда послал? Кто приказал им захватить Коложь?
Ольга смущённо промолчала.
— К счастью, мы с Рачилой подробно допросили татей ещё до твоего судилища, — усмехаясь, продолжал Сивард. — Этих предателей послали сюда именно потому, что они бывали здесь прежде. Их знали в лицо и впустили беспрепятственно, как друзей. А послал их сюда латтский князь Довгерд.
Ольга нахмурилась. Такого имени она не помнила.
— И это очень странно, — добавил полусотник, — потому что прежде этот правитель никогда не выказывал враждебности к плесковскому князю. Правда, и в союзы с ним не вступал.
— Потому и не вступал, что таил замыслы, — проворчала Ольга.
Сивард пожал плечами и обернулся, услышав, что кто-то окликает его.
Дверь большой палаты отворилась. Вошли двое варягов, а с ними — расстроенный управитель.
— У нас пропажа, — громко сообщил один из варягов.
— Какая ещё пропажа? — свёл брови Сивард.
— Мертвеца недосчитались! — Воин вытолкнул вперёд управителя. — Ну, рассказывай!
Старик, пугливо поглядывая на грозного воеводу, заговорил:
— Когда собирались сжечь трупы убитых, заметили, что счёт не сходится.
— Ты говорил, их пришло четырнадцать, — вспомнил Сивард.
— Так и есть, господин. Троих твои вои казнили, они на стене висят…
— А мёртвых тел — десять, — подхватил варяг. — Один исчез!
Сивард встал, принялся накручивать висячий ус на палец.
— Кто же станет воровать мертвеца? — удивилась княжна.
— Никто не станет, — согласился Сивард. — А почему?
— Не знаю… — Ольга встрепенулась: — А если он просто прикинулся мёртвым и убежал?!
Варяг медленно кивнул.
— Ищите его! — резко приказал он молодым варягам. — Зовите свидетелей, кто той ночью был в палатах наместника! Хотя столько времени уже прошло… Если выжил и не совсем дурак, то давно сбежал. Пойдём поглядим ещё раз на мертвецов!
— Да что на них смотреть-то, — уныло пробормотал управитель. — Их от этого не прибавится.
Сивард с варягами пошёл к дальней крепостной стене, под которой в ожидании костра были сложены мертвецы. Вскоре к ним присоединился и Рачила. Сообразив, что произошло, тиун тут же раскричался: «Ну всё! Упустили ворога! К своим за подмогой побежал! Скоро тут будет темным-темно от латтов!»
— Может, и будет, — пробормотал Сивард, глядя на убитых. — А ну-ка, позовите Зимаву!
— Кого? — не сразу понял тиун. — А, ту бабу нахальную…
— Что-то я не вижу здесь латта, про которого она особо говорила. Мелкий да плешивый, что по дворам с грамотой ходил и записывал… Ни один из них на него не похож!
Привели Зимаву. Вдова дважды прошлась вдоль выложенных рядком убитых и покачала головой.
— Нет его тут.
— Хорошо, — кивнул Сивард. — Иди домой. Спасибо… Ох, скверно, — пробормотал он, когда вдова ушла. — Он ведь вражье войско сюда приведёт. И знает, сколько нас тут...
— Будем искать гада! — наперебой заговорили варяги. — Из-под земли выкопаем!
— Ну-ну, — хмыкнул Рачила. — Вражина наверняка давно ушёл из Коложи. К своим за реку бежит, аж пятки сверкают.
— И то верно, — в кои-то веки согласился с ним Сивард.
* * *
Пустые избы на мысу за крепостными стенами выглядели безрадостно — ненатопленные, тёмные, холодные. Варяги в поисках исчезнувшего латта обшарили всю крепость — и брошенные дома, конечно, тоже. Поиски шли до тех пор, пока Коложь и берег Великой не накрыли ранние зимние сумерки. Лишь тогда тихо отворилась дверь одного из пустых домов, и внутрь вошёл человек.
Огляделся, убедился, что никто за ним не проследил, прикрыл за собой дверь, повернулся — и уткнулся носом прямо в глядящий ему в лицо меч.
— Как-то ты мне не рад, — произнёс Рачила, глядя на остриё.
— А , это ты, тиун… — Невысокий лысоватый латт выдохнул и отступил, убирая меч в ножны. — Как меня нашёл?
— Дело нехитрое. — Рачила опустился на лавку, стащил с головы шапку, положил рядом. — Мы давно знакомы, ты не воин. Нет среди убитых — значит, спрятался и ждёшь темноты, чтобы уйти в лес. А где тебе прятаться, как не у холопа своего?
— Я не холоп, — проворчал из угла угрюмый мужик, отставляя к стене копьё. — Я вольный человек!
Рачила усмехнулся:
— Ну-ну! Вольный человек князя Довгерда…
— Зачем ты здесь? — бросил латгал, тоже опускаясь на лавку. — Что тебе надо?
— Что мне надо? Может, башку твою плешивую уберечь…
— А не боишься, что выдам? — оскалился латгал.
