Радим видел его смутно: от печных углей света было немного. Но достаточно, чтобы увидеть, как Рачила подпоясался. Это уже было подозрительно, потому что человеку, собравшемуся во двор по нужде, пояс с оружием без надобности. Хотя кому как. Нурманы вот тоже без оружия ходить не любят. И Радима так учили: мол, сначала меч проверь, чтоб доступен был, и только потом штаны надевай.
Штаны Радиму надевать не требовалось, поскольку не раздевался. А вот то, что Рачила недоброе задумал, он уже понял, потому как тиун из собственной сумки, шапки и чужих сапог соорудил на лавке чучело и прикрыл сверху плащом. Ловко получилось. В темноте точно не отличишь от человека.
Радим думал, что тиун выйдет во двор. Но тот направился совсем в другую сторону. К клетям, где хранилось всякое добро. В одной из них держали пленного Лоймара.
Но об этом Радим вспомнил позже. А пока он дождался, когда Рачила, аккуратно переступая через спящих на полу, доберётся до двери, ведущей в заднюю часть дома, — и последовал за ним, тоже не забыв нацепить воинский пояс с мечом и прочей снастью. А вот обуться не успел. Гуннар бы такое не одобрил, потому что говорил: обувка важнее штанов. Босиком по камням или по снегу долго не побегаешь. Но Радим боялся не успеть за тиуном…
Обувь не понадобилась.
Рачила стоял у входа в клеть и о чём-то разговаривал с Осви.
Радим с запозданием вспомнил, зачем этот дренг здесь. Пленника сторожит.
Лица Осви Радим не видел — света от стоявшей на полу чашки-светильника было чуть. А Рачила и вовсе стоял к Радиму спиной. Но говорили они вроде мирно, и Радим замешкался. Нет, он помнил, что велел Харальд: «сразу убей»… Но всё же как-то… Ведь ничего такого не происходит…
Надо было слушать хёвдинга. Промедление это стоило дорого.
Жизни.
Вот только что Осви с Рачилой стояли друг против друга и вроде мирно беседовали, а потом Осви начал падать.
Шумно упасть Рачила ему не дал: подхватил ловко, опустил мягко на пол. Потом отодвинул засов, запиравший охраняемую клеть снаружи.
Радим опомнился. Все сомнения исчезли, когда он увидел, как отражается свет лампадки в мёртвых глазах Осви.
Меч из ножен, рывок вперёд…
Рачила успел обернуться на звук. Поэтому меч вошёл ему в правый бок, а не в спину. И вошёл слишком глубоко — вытащить его сразу Радим не смог. Нож, которым тиун убил Осви, ударил Радима в грудь. Точно в сердце. С такой силой, что Радима отбросило назад. Он выпустил рукоять меча, ударился спиной о стену, но остался жив. Спать в кольчуге, конечно, не очень удобно, но пригодилась, и ещё как!
А Рачила упал. Грохнулся на пол, свернулся клубком и завыл:
— У-у-у…
Радим бросился к нему, чтобы вытащить меч. Оружие — это главное… И тут распахнувшаяся дверь клети ударила его по голове, сбив с ног.
Вот шлема на Радиме не было. Но дверь не топор, так что Радим тут же вскочил и получил удар ногой в живот. Хороший такой удар, несмотря на то что выпрыгнувший из клети Лоймар тоже был босиком. Не будь на Радиме брони — свернулся бы калачиком, как Рачила. Но броня была, и ещё неизвестно, кому оказалось больнее.
Но Лоймару на боль было наплевать. И на Радима. И на освободившего его Рачилу, который всё-таки успел отворить засов.
Лоймар наклонился над тиуном, чтобы перерезать ремни на руках застрявшим мечом Радима.
Вой Рачилы перешёл в вопль и внезапно оборвался. Ремни на руках Лоймара лопнули. Он схватился за рукоять меча, но выдернуть не смог. Кисти затекли, не слушались.
И тут Радиму повезло. Потому что в только что пустом коридоре вдруг стало тесно от воинов.
Лоймар тут же выпрямился, поднял руки ладонями вперёд: не сопротивляюсь.
— Вяжите его, — распорядился Сивард.
Повернувшись к Радиму, рыкнул грозно:
— Говори!
— Ты на Сиварда не серчай! — К Радиму подсел Студён, варяжский десятник. — Ему ж потом перед князем ответ держать за тиуна. Должен был доподлинно всё выяснить.
— Я не из-за него, — сокрушённо проговорил Радим. — Будь я расторопней, Осви живой был бы!
Студён построжел лицом, спросил:
— А Осви что, малец несмышлёный или баба? Жаль его, понятно, но твоей вины в его смерти нет. Он воином был, да постарше тебя. Воин, при оружии, да ещё и на страже. А зарезали, как овцу. И кто? Тиун, который и дружинником никогда не был!
— Так Осви его потому и подпустил, наверное, что решил — не опасен.
Студён хмыкнул.
— Не опасен… Не знал я, что у Харальда такие бестолковые в хирде. А тебе я так скажу: если бы не ты, одним доверчивым дренгом дело не обошлось бы. А тебя боги любят, раз живой остался. Лоймар этот — воин изрядный. Таких, как ты, ложкой кушает. Как он тебя не убил, удивляюсь.
— Руки у него занемели, — сказал Радим. — А так бы убил.
— Я и говорю: любят тебя боги. А ты молодец! Остановил татя. И хёвдинг твой то же самое скажет, когда в крепость вернётся. Даже не сомневайся!
22 Ярл — наместник конунга.
22
Ярл — наместник конунга.
Оставленная жителями деревенька близ Коложи той ночью словно вновь ожила. То и дело проходили дозорные, тянулись в тёмное небо струйки дымов.
