«Жаль, что у меня нет времени для него», подумал Стивен с отчаянием. «Жаль…» Но он не хотел оставлять свою работу. Только не зная обо всем, что должно быть сделано, обо всех этих людях, которым он нужен, нужна его работа. «Но богом клянусь, я бы мог…»
Стивен повернул за угол навстречу ледяному ветру, ежась в тяжелом пальто. Он обдумывал способы найти еще больше часов в сутках, шел по Стрэнду, когда увидел, как Крейн улыбается и флиртует, разговаривая с привлекательным молодым человеком.
Этот день у Крейна был совершенно безрезультатным. Послания, адресованные Стивену, как обычно, остались без ответа, а у него не было ни малейшего желания оказаться в пятидесяти милях от Эстер Голд, когда она узнает, что его помощник лишил невинности ее подопечную, а он не представлял как еще обеспечить алиби Сейнт. Вообще-то он был занят тем, чтобы донести до Стивена суть дела.
Он навестил Леонору, сходил в гимнастический зал, убил несколько часов бессистемной работой в офисе, ожидая время, когда Стивен по прикидкам должен был вернуться, и вот теперь шагал по Стрэнду, направляясь домой, размышляя, как именно сформулировать свои объяснения, когда его окликнули.
- Простите, сэр?
Крейн остановился под газовым фонарем и обернулся, к нему спешил молодой человек с чем-то белым в руках.
- Думаю, вы обронили свой носовой платок.
Крейн посмотрел на маленький квадрат полотна. Это определенно был платок из тех больших запасов, что они привезли из Пайпера, с маленькой сорокой, вышитой в уголке. Он и представить себе не мог, что он обронил его.
- Да, это мой. Благодарю вас, - он взялся за платок, но мужчина не ослабил хватки, и Крейн с удивлением взглянул в его лицо.
Он заслуживал внимания. Лет двадцати пяти, густые черные волосы, слегка растрепанные ветром, с одной стороны пересекала полоска легкой седины. Ассиметрично, но довольно привлекательно. Невысокий, но значительно выше Стивена – а кто бы не? – атлетичного сложения. С лицом, созданным для плохого поведения, большими синими смеющимися глазами, с широким ртом, изгибающимся в неудержимой усмешке.
«Господи боже, - подумал Крейн. - Сейчас в этой стране они стали лучше».
Он снова дернул за платок. Человек потянул назад и потом отпустил его со сверкнувшим под черными ресницами озорным взглядом.
- Спасибо, - Крейн убрал платок в карман с улыбкой.
- О, никакого беспокойства, - молодой человек очаровательно улыбнулся в ответ, не отрывая взгляда. – Могу я в качестве ответной услуги попросить спичек?
- Боюсь, что у меня их нет, я не курю.
- Но вы должны, это единственный способ защитить легкие от этого проклятого тумана. И весьма приятный порок, - его улыбка стала еще шире. – Но, возможно, не самый приятный.
- Не самый, - Крейн моргнул в ответ. – Пока есть выпивка.
Шаловливая улыбка сверкнула в газовом свете.
- Конечно же. Не хотите ли пройтись и пропустить бокал вина со мной, сэр? Возможно, в моих апартаментах?
- А… нет, - ответил Крейн с легким сожалением. – Боюсь, что нет.
- В самом деле? – прекрасные темно-синие глаза метнули в Крейна стремительный взгляд, прежде чем опустились длинные ресницы. – Я могу составить презанимательную компанию.
- Не сомневаюсь, но у меня уже другие договоренности.
- Смею заметить, что эти договоренности можно нарушить, сэр, - молодой человек легко опустил руку на его предплечье. – Возможно, вы сможете потратить пять минуть, чтобы обсудить кое-что, где-нибудь поблизости? – его взгляд скользнул в одну из аллеек, сбегающих от Стрэнда. Неблагоразумно, без тени сомнений, но уже темно, и, возможно, достаточно безопасно для быстрого отсоса…
В другой жизни. Крейн отбросил руку, ощутив укол сожаления от неприкрытой доступности, которую он, несомненно, получил бы, если бы воспользовался бы этим преимуществом. И без того на Стрэнде слишком много людей, чтобы валять дурака. Полицейские, продавцы цветов, даже уличные артисты, казалось, постоянно крутились рядом, неподалеку от круга света, очерченного газовым фонарем.
- Нет, но доброй охоты, - Крейн улыбнулся и кивнул молодому человеку и зашагал прочь, не дожидаясь ответа, сжимая носовой платок в кармане.
Верность никогда прежде не была частью его жизни. Не то что бы он отвергал саму ее идею, но как-то не сложилось. Очень немногие из его прежних любовников остались бы бесстрастными, предложи им молодой человек то же, что и Крейну, да и сам он не ожидал бы, чтобы они сдержались. И ему не было бы до этого дела, на самом-то деле.
Стивену было бы дело. Стивену было бы дело, потому что это причинило бы ему сильную боль. Крейн никогда не обсуждал с ним это, потому что – осознал он с недоверием – это был первый раз за восемь месяцев, когда ему в голову пришло оказаться в постели с кем-нибудь другим, но он знал, без вопросов, какую пронзительную боль он причинил бы Стивену, если бы тот поймал его за чем-то подобным.
«Боже мой, он что, ожидает, что я больше не буду трахать никого другого всю оставшуюся жизнь? - подумал Крейн, и потом: - Нет, этого он как раз и ожидает. Ожидает и страшится».
