Ну все, хватит, — решила Зоя. Непонятно, что случится, если в недрах чужой души запустить «стоп-кран». Когда путник «у себя», система выводит его к начальной точке погружения и запускает пробуждение. Но что будет в чужой душе — неизвестно. Зоя садится за компьютер и ориентирует путника на выход из иной души. Странно, но больше никаких дополнительных сил и ускорений нет, словно механизм той души выполнил свое предназначение, и теперь судьба путника стала ему безразлична.
Скорее ведем его к точке входа, где кончается чужая душа. Вот здесь была граница. Для верности еще полминуты. Осторожный взгляд на Торика — уф, дышит нормально. Вот и хорошо. Мы снова в «космосе». Зоя запускает «стоп-кран» и терпеливо ждет, пока он отработает. «Только бы он с ума не сошел, — твердит она про себя, — только бы успела!»
Она берет стакан воды и с надеждой на лучшее наклоняется к Торику. Он открывает глаза. В них прячется тень былого ужаса, но и облегчение оттого, что этот ужас закончился. Она подает ему стакан. Вода?! Но пить-то хочется. Он судорожно отпивает половину и говорит: «Живой. Ох, Зоя!» Рука предательски слабеет, разжимается, он роняет стакан, и тот разбивается, Зоя бросается убрать осколки. За это время Торик немного приходит в себя, медленно снимает шлем, отсоединяет провода и, смущенно улыбаясь, говорит ей: «Мы молодцы. Все получилось, Зоя!»
Торик уснул не сразу — слишком волновался: не каждый день отправляешься не просто «погулять в космос», а еще и к другой звезде — чьей-то душе. Получится найти ее или нет? Что ждет его там, в неизведанных глубинах чужой души?
Надо успокаиваться. Пошловатая милицейская поговорка «нет тела — нет дела» в случае с погружениями обретала особый смысл. Пока ты не уснул, не стал просто «телом», сосудом для транспортировки души, исследований все равно не провести. В ходе экспериментов они активно учились быстро засыпать, применяли разные техники и делились друг с другом опытом. Самое сложное — отключить непрерывный бег мыслей. Судя по книгам, люди для этого мысленно читали молитвы или специальные мантры, но им с Зоей это не годилось.
Торик предпочитал метод дыхания. Дышишь ровно, глубоко и размеренно, словно уже спишь. При этом медленно считаешь. На вдохе до пяти, на выдохе до семи. Числа можно брать и другие, главное, загрузить мозг бесполезной работой и задать ритм дыхания. Иногда этого не хватало, но сегодня… Он мягко уплыл в сон…
* * *
…я снова в этом странном плоском «космосе», неощутимо двигаюсь среди моря Хаоса. Сегодня мне все кажется уже не таким диким, я даже отваживаюсь оглядываться — времени у нас много. Строго говоря, это не пространство, скорее, поверхность. Не застывший лед и не морская вода. Интересно, это плоскость или гигантская сфера? Надо будет спросить у Зои, когда она сюда доберется. Обычно ориентируешься по горизонту, но здесь так сумрачно, что горизонт прячется во тьме.
А сверху что? Полусфера? Полупространство? Нет ощущения, что я плыву без всякой опоры. Наоборот, кажется, что я плотно опираюсь на поверхность этого «моря». Значит, вторая половина должна быть внизу, подо мной, в толще этой «воды»? Или это — тончайшая пленка, а под ней — другое полупространство с иными свойствами?
Интересно, что в этой толще подо мной? Она неоднородна, там медленно ворочается что-то огромное. Водятся ли там обитатели? Или это безжизненный эфир, о котором так долго рассуждали ученые былых времен? Забавно все вышло. Доказали опытами, что эфира никакого нет, поставили крест на идее, а слово в языке осталось. Отец все вечера путешествовал в эфире, ловил ускользающие голоса далеких душ. А я теперь занимаюсь еще более странными вещами — плыву в несуществующем эфире навстречу другой душе.
Долго ли мне плыть? Умозрительно мы решили, что такие путешествия не должны занимать годы и столетия, как путь к реальным звездам. Слишком много разговоров о встречах и поисках душ. Но это теория, а на практике…
«Впереди» вроде бы стало чуть светлее. Мы что, прибываем на станцию, как поезд в Москву? Сейчас начнутся гнутые рельсы и переезды-перескоки туда-сюда? Словно в ответ на эту шутливую мысль началась болтанка. Не так, как ощущается турбулентность в самолете, когда думаешь, что он сейчас развалится, а до земли тебе еще падать и падать, нет. Просто до этого внутреннее чувство равновесия обманчиво сообщало, что я в состоянии покоя. А теперь начались слабые хаотические толчки туда-сюда. Вот опять. И еще.
