С прибором явно что-то не так. Ну не может один час погружения субъективно длиться так долго! Система зациклилась, сбилась или Ярик сел на прибор и сломал его? Но и в этом случае я бы все равно проснулся. Или нет?
* * *
Да уж… Нечего было смеяться над фильмом «День сурка». Теперь я сам угодил в короткую временную петлю, конца которой не видно. После шеститысячного повтора я устал негодовать, после двадцатитысячного — устал надеяться. Попутно узнал, можно ли в таких условиях спать. Оказалось — не совсем (глаз у меня нет, закрыть нечего), но я способен впадать в более инертное и пассивное состояние, напоминающее сон. Я по-прежнему ощущаю окружающую реальность, но она почти теряет способность на меня воздействовать.
* * *
Похоже, теперь мне придется жить здесь. Интересно, что происходит снаружи? Хотя… не особо и интересно. Ладно. Это далеко не худший вариант.
* * *
Мой привычный мир полностью меня устраивает. Мне все равно, что там, во внешнем мире. И есть ли вообще этот самый внешний мир или это лишь сон, который мы видим, пока спим? Реальна ли реальность? Сколько уровней рекурсии может быть во сне? Одиноки ли мы во вселенной? Музыкален ли человек? Или вся его музыкальность сводится лишь к неумелым щипкам пальцев по струнам с навитой латунной проволокой?
Бабушка за окном пронесла ведро воды или мне так показалось? Вряд ли она на это способна даже физически. Значит, вкралась поправка по фазе? Мне все равно.
* * *
Никогда не думал, что человеку может быть настолько одиноко в обществе себя самого. Всегда полагал, что я для себя — лучший компаньон и собеседник. Возможно, так и было бы, если бы тот, второй «я» мог отвечать или хоть как-то реагировать на действия первого. Здесь же мне взаимодействовать не с кем. Мы же не разговариваем с героями фильмов, пока их смотрим.
* * *
А мне даже нравится мое новое положение. Вот уж спрятался так спрятался. Да, пейзажик здесь довольно однообразный, зато уж тут меня точно никто не побеспокоит. Ни одной души. Ни единой.
* * *
Или нет? В моем статично-динамичном мире мне грезится что-то новенькое. Или я просто раньше не замечал этого? Какая странная шутка, но при этом… такое знакомое ощущение. Близкое. Теплое. Я хочу… никогда не делал здесь ничего подобного, но вдруг пытаюсь заговорить. Всего одно слово. Понимаю, что у меня здесь нет не только глаз, но и рта, чтобы сказать хоть что-нибудь. Но ведь я научился поворачивать несуществующую голову на несуществующих плечах, верно? Кто помешает мне издать звук несуществующим горлом?
Я напрягаюсь, тужусь и выталкиваю из себя не слово, а какое-то невнятное сипение: «С-с-с-сохя». Одновременно в голове эхом-шепотом возникает совершенно отчетливая мысль: «Зоя?» Отлично, значит, сипеть не придется. Достаточно просто «громко думать».
— Зоя?! — еще раз с растущей надеждой беззвучно шепчу я, и имя ее звучит здесь как тень молитвы.
И странная штука вдруг замирает, вздрагивает и разворачивается прямо в воздухе внутри Двудомика. Неужели это и правда она?
(песня «Мы встретимся там» группы «Лакмус»)
Бесплотный голос прошептал-выдохнул только одно слово:
— Зоя?
Ни за что бы не поверила ему, сочла бы мороком и подумала, что мне чудится. Но вот это теплое ощущение почти родного присутствия… Нет, Темный Кружень ощущался совсем не так, перепутать их столь же невозможно, как прикосновение цветка и гарь пушечного залпа. И я решилась ответить:
— Да. Торик, это ты?
Я не знала, как это делается, можно ли здесь разговаривать. Просто инстинктивно подумала вслух. Не так, как мы делаем, когда решаем задачи или размышляем о каких-то проблемах. А так, как порой мысленно кого-то зовем. Мысль-крик, мысль-зов. И он меня услышал!
— Я не знаю.
— Как это?
— Не знаю, сколько от меня осталось. Не понимаю, что случилось. И главное: откуда здесь ты?
— Торик, тебе надо отсюда выбираться. У меня очень мало времени. Я боюсь, Стручок с минуты на минуту меня отсюда вытянет и мы даже не успеем поговорить.
— Как ты здесь… Откуда? Разве это возможно?
— Торик, все потом. Послушай меня. Случилась… авария. Отключили электричество, а ты остался здесь.
— Да я уже понял. Но знаешь, мне здесь даже нравится. Я могу…
— Торик, подожди. Все очень серьезно. Ты сейчас в больнице…
— Нет! Ты же видишь: я в Двудомике!
— Перестань! Это не игра. Твое тело сейчас в коме. Врачи не смогли вывести тебя из этого состояния.
— Ну да, как видишь, мое сознание — здесь.
