Никогда не задумывался над словами этой песни, тем более дальше там подключался цыганский хор, а я терпеть не могу показную цыганщину. А теперь вдруг проняло до печенок, до самого донышка души — вот ведь ирония судьбы! Я и сам сейчас «влачусь в пределах строгих известного размера бытия» — загнал себя в ловушку не слишком длинного эпизода моей жизни.
Горизонты мои и правда несколько темнеют и сужаются, если только это не очередная иллюзия. А про полнейшую безлюдность мира моей души я уж и не говорю… Ну вот, стало совсем грустно.
Теперь, со стороны, я вижу все куда лучше. Я уткнулся, закопался в свою беду и не видел ничего за ее краями. Меня придавила глыба двойного предательства Динары — сначала личного (вся наша любовь оказалась большой ложью), а потом и общественного (они с мужем обстряпали все так, будто я совершил должностное преступление). Я не видел для себя никаких перспектив (мне никогда не найти работу, я не верю в любовь и никому в этой жизни не нужен).
Но Судьба снова распорядилась иначе. Да, фатальный сбой электрической сети на Острове — это случайность, которой могло и не быть. Зато мои друзья собрались вместе и решили меня спасти, как выяснилось, вполне закономерно. Просто раньше я думал о них хуже, чем они есть.
А ведь они и правда сделали невозможное. Уговорили Зою, хотя она категорически отказалась участвовать в любых погружениях, особенно в душу чужого человека. Интересно, чем ее убедили? Провели множество исследований и тестов — я даже не могу до конца представить, как им это удалось, но нутром чую, что работы потребовалось очень много — и все-таки добрались сюда.
* * *
Тем временем жизнь каждого из спасателей шла своим чередом.
Вика снова поселилась в доме у Торика, поддерживая чистоту и ведя хозяйство. Порой сюда приходил и Костя. Но она не стала посвящать его в подробности их исследований. Сообщила лишь самое необходимое: что хозяин квартиры сейчас в больнице, а Вику попросили присмотреть за домом.
Она с гордостью показала ему цветущую азалию, и Костя обрадовался, увидев знакомый цветок, свой подарок. О свадьбе они пока не говорили, но оба чувствовали, что рано или поздно она непременно случится. Порой ей хотелось, чтобы в их отношениях было больше романтики и приятных неожиданностей. Немного огорчало несоответствие их музыкальных вкусов: ему больше нравился русский рок или обработки фольклорных песен. С другой стороны, Костя был надежным, основательным, а уж внезапно купить себе пирожное или послушать новый диск Роксет она вполне способна и сама.
Семен снова угодил в больницу. Несмотря на усилия врачей, чувствовал он себя неважно, поэтому родители очень беспокоились. Оксана, жена Семена, забыла все разногласия и теперь навещала его каждый день. А заодно приглядывала, чтобы муж не слишком заигрывал с медсестрами — натуру людскую не переделать, даже если человек этот едва жив.
Инга тихой сапой продолжала вести на работе свое расследование. Удалось собрать несколько доказательств невиновности Торика в недавнем скандале. Больше того, нашелся компромат на Динару. Оказывается, в Старом Осколе за ней тоже числились странные делишки, и уехала она оттуда не случайно. Это обнадеживало, однако силы оказались задействованы слишком неравные.
Инга использовала все свои связи, нажимала на нужные рычаги, порой жертвуя личными интересами, но получалось не все. Вернуть Торика на прежнее место не вышло, зато удалось хотя бы немного исправить общественное мнение о нем, чтобы его смогли взять куда-то в другое место в Городе. Словом, почву она подготовила. Теперь оставалось лишь надеяться на его благополучное возвращение, а затем и выздоровление.
Стручок вспомнил свои навыки системного аналитика и решил разобраться, почему возникали странные скачки скорости. Он построил большую диаграмму взаимодействия программ и модулей для погружения, а Зоя по телефону подсказала, как можно оптимизировать ее топологию.
Проведя полный анализ и ряд тестов, Стручок пришел к выводу, что неожиданные задержки могли возникнуть только либо по аппаратной причине, либо из-за внезапного изменения структуры пространства души. Но на структуру повлиять они никак не могли, а вот железяку проверить не мешало бы. Они с Зоей решили снова встретиться и посмотреть прибор на месте.
* * *
Зоя чувствовала себя… странно. Жуткая паника и активное желание «никогда-никогда больше!» уступили место приглушенной боли от пережитого и ощущения беспомощности — ей ведь так и не удалось уговорить Торика вернуться. Еще она постоянно чувствовала себя разбитой. Хотелось лечь и пролежать весь день. Отец спрашивал, не заболела ли она, но она сослалась на временные недомогания, и он в итоге успокоился.
