- Лада, Лада, а я сейчас видел вот такую божью коровку, - рядом с ней стоял мальчик и руками показывал им что-то большое. Олег с удивлением посмотрел на ребенка и тут же улыбнулся. Он посмотрел Ладе в глаза и улыбнулся сильней. Они стояли рядом и в этом было что-то мистическое: ребенок с этим нежно-оливковым оттенком кожи, светлыми волосами и черными, как бездна, глазами и женщина с такой же кожей, с воздушными, почти белыми, волосами и ее глаза - глаза ночи. От них веяло неразрешимой загадкой, непостижимой странностью и добром. Добром легкой и эмоциональной души.
- А где мама? - спросила Лада, взяв ребенка за руку.
- Она там. Сейчас придет. Она меня не догнала.
Вскоре у входа в зал появилась Вероника и, на ходу ругая сына, подошла к ним.
- Вероника - Олег, брат Влада. Олег - Вероника, моя сестра, - представила Лада.
Олег посмотрел в лицо девушке и почему-то смутился. В ней не было той тайны, которая поражала в ее сыне и сестре. В ней было нечто другое. Красота может принимать разные облики и в ней она была искренней, прямодушной, сильной, упрямой, честной и сострадательной... живой. И, если и хотелось поговорить с кем-то про наступление года-апокалипсиса, то с ней, а не с ее сестрой...
- Как ваш малыш? Проблем нет? - спросила она.
- В порядке. У вас, я вижу, замечательный сын.
Вероника прижала голову мальчика к себе и радостно улыбнулась.
- Иногда непослушный. Сейчас, например, еле вытащила его из кафе, все пирожные перепробовал. Мы ждали Ладу, чтобы вместе поехать домой.
- О, я вообще-то хотела задержаться еще немного. Олег, ты не торопишься? Не мог бы ты отвезти Веронику с сыном ко мне домой?
- Конечно, - Олег так взволнованно отреагировал, что Вероника с удивлением посмотрела на него, но когда их взгляды встретились, то оба тут же опустили глаза.
Лада задумчиво посмотрела им вслед. Она думала: «А мне так осталась одна забава - веселый свист. Хотя можно попытаться еще что-то сделать. Не для себя, а для кого-то. Может быть, в этом и есть смысл. Помогать людям...»
Дверь открылась лишь после третьего звонка и твердого пинка. На пороге стоял Рома и без особого удивления смотрел на свою бывшую. Он выглядел болезненно: у него были красные опухшие глаза и посеревшее лицо, как от длительного недосыпа. Лада вытаращила глаза на его порванную белую майку и шорты, перепачканные кетчупом и жиром. Он усмехнулся и пропустил ее. Квартира пропахла устоявшимся запахом перегара и она сразу поморщилась. Заметив это, Рома как-то передернулся и сказал:
- Что-то не нравится? Или этот запах нам уже нос режет? С каких это пор?
- Что у тебя тут происходит?
- Не видно, что ли? Творческий кризис.
Он предложил ей кофе, но она отказалась и просто села напротив него за стол. Хотя, это вышло неудачно - она случайно задела ногой стоящую там бутылку водки, которая выбила соседнюю, и по полу покатилось штук десять разнообразных бутылок. Рома не стал ничего поднимать, остался сидеть на месте.
- Что-то кризис, видимо, затянулся? - спросила Лада.
- Да-а. Затянулся. Как и в стране.
- В чем причина?
- Да плохо все: ролей нет, ничего не предлагают; денег тоже нет - уже заложил машину, не знаю, как буду выкупать; поругался с родителями, они теперь меня якобы не знают; и последнее, так сказать под занавес, недавно девушка бросила. Да как-то смешно. Ушла к какому-то чудику. Вот так.
- Тебе надо встряхнуться. Начать шевелиться. Появятся роли и с родителями само собой наладится.
- Ага, совет от моей мудрой подружки, которая сама уже сменила ... какого по счету мужа? - Роман рассмеялся и откинулся на спинку стула.
- Я сейчас не замужем. И мне самой не слаще, чем тебе. Хотя вроде бы, на первый взгляд, все не так уж плохо. Но только я одна знаю, что плохо. На самом деле плохо.
Он странно посмотрел на нее, но ничего не стал говорить. Видимо ее слова произвели впечатление.
- Какими судьбами? Так давно о тебе ничего не слышал. Уже года три прошло. Или больше, - он добавил себе еще кофе и, наконец, решил говорить серьезней.
- Слышала про твои проблемы. Твои родители переживают за тебя. Не накаляй обстановку.
- Да уж. Так можно только говорить. Не знаю... Все так испортилось в последнее время. А ведь были роли, была тусовка, были дела...
- Что думаешь делать? - спросила она, стараясь скрыть во взгляде жалость, он мог неправильно ее интерпретировать.
- Не знаю. Первое: наверно, попытаюсь помириться с родителями. Пусть хоть машину выкупят. Потом, пойду обивать пороги театров, вдруг пригожусь. Вдруг что-то есть в моем амплуа.
- А у тебя есть амплуа?
- Было... когда-то, - он криво усмехнулся.
- Хочешь, по старой дружбе, дам тебе денег на выкуп машины? Надеюсь, у тебя там не Мерседес?
- Нет, Мицубиси.
- Ну, вполне. Отдашь, как сможешь. А не сможешь, не отдавай. Все-таки ты - друг детства. Друзьям надо помогать. А то, что в последнее время сидишь дома - тебе на пользу. На улице убийственная жара. Еще горят торфяники и вдыхаешь один дым. Тебе же лучше.
