– Мне? Мне всё нравится! Особенно то, что Алекс жив-здоров, благодаря твоим усилиям и находчивости! Я лишь хотел слегка подправить обозначение: он не потерпевший, а спасённый! И спасённый тобой! А потерпевшие еле ускреблись там, по каньону… – Игнат произнёс всё это с лицом человека, старающегося изобразить подчинённого на докладе у начальства. При этом было очевидно, что старания эти не способны скрыть его уверенность в личном осознании своего превосходства. Игнат последовал примеру Алекса и тоже растянулся на траве.
Инга, сидя между ними, и возвышаясь, таким образом, над двумя, будто бы сдавшимися, оппонентами, всё ещё яростно поглядывала то на одного, то на другого, но крыть ей, в общем-то, было уже нечем. Смеда с Богданом, наблюдая эту мизансцену, уже не удержались, и принялись смеяться.
– А вам вообще – лишь бы поржать! – изображая обиду, весело бросила им Инга.
– Да потому что смешно то, что ты говоришь, – хохоча проговорила Смеда.
– Я чуть не подавился от смеха, и сейчас бы ты тоже сказала, что это факт, подтверждающий твою теорию, Инга, да? – добавил Богдан.
– Да ну вас, – смущённо отмахнулась Инга, и принялась доедать, то что было у неё в контейнере.
– Как говорит одна моя подруга, хорошо там, где я! Так что ты тоже себе возьми за правило думать именно в таком направлении! Ясно тебе? – строго, но по-доброму спросила Ингу Смеда.
– Я постараюсь, – вздохнув ответила ей Инга.
– Дай сюда свой фотик, я хоть пару кадров с тобой сделаю, а то у тебя там только мы да окрестности, – сказала Смеда, потянувшись за фотоаппаратом Инги.
– Фотку назовём «Инга и поверженные ею львы», – продолжал подкалывать Богдан.
Львы не возражали, а даже довольно повернули свои «морды лица» к объективу с улыбками.
– Я никого не собиралась повергать! – вяло протестовала Инга, улыбаясь.
– А от твоих намерений тут ничего не зависит, достаточно твоего присутствия, – в тон, каким говорили Алекс и Игнат, заключил Богдан.
Смеда посмотрела на Ингу, покачала головой, цокнула языком и слегка закатывая глаза прокомментировала:
– Трио «Остряки»…
– Спелись! – согласилась с нею Инга.
Инга почувствовала, что после еды её пыл на предмет преодоления маршрута несколько поугас. Смеда, усаживаясь поудобнее возле Богдана спиной к спине, скомандовала:
– Так, ещё пять минут на отдых, а потом собираемся и шагаем дальше.
«Поверженные львы» хоть и были у ног Инги, но в данный момент ни на одного из них она не смела облокотиться. Хотя, сложно было признаться самой себе, на кого бы ей хотелось опереться в итоге… Инга встала, выбрала поблизости дерево и села возле него, откинувшись спиной на ствол. С этого места ей было видно лица Игната и Алекса. Они оба закрыли глаза, и, казалось, что решили отпущенные им пятиминутку провести в богатырском сне.
Алекс имел аристократическую внешность, которую бы при этом не все сочли таковой. Но как когда-то режиссёр Бондарчук не хотел брать на роль Андрея Болконского Вячеслава Тихонова, считая, что тот обладает недостаточно утончённой фактурой, а потом миллионы зрителей не могли себе представить, что Болконский может быть иным, так и Алекса тоже нельзя было бы уличить в какой-то излишней утончённости.
Однако, аристократизм в высоком и истинном значении указывает на некий идеал, в основе которого изначальная и объективная предзаданность личного достоинства, связанного с ответственностью особого рода. Благородство манер, которые проявляют личность, обладающую самыми лучшими качествами, у таких людей основано на высокой требовательности прежде всего к себе. Их собранность и выдержка даже для окружающих являются каким-то уравновешивающим психологическим фактором. Они как гаранты того, что любые ситуации будут в итоге иметь самый благоприятный исход. Под внешней сдержанностью они умело умеют скрывать значительную эмоциональность. Их чувствование истинных культурных и нравственных ценностей, а также способность сохранять и передавать другим некие коды восприятия лучшего вызывают восхищение. Такие люди являются воплощением понятий о чести. Они умеют ставить перед собой захватывающие их душу цели, и реализовывать их. При неудачах они способны сделать нужные выводы, а затем снова продолжать движение к тому, что считают для себя важным.
При том, что в целом их отличает весьма благожелательный и дружелюбный настрой по отношению к окружающим, они весьма избирательны в выборе личностного общения. Но если кому-то удаётся получить от таких людей хотя бы немного истинной благосклонности, душа «получателя» потом с трепетом будет ждать хотя бы их молчаливого одобрительного взгляда.
