И вот теперь Инге казалось, что она примерно знает, как это можно делать. Она пока ещё интуитивно угадывала в той череде мыслей и чувств, событий и их последствий некую модель выведения себя на новый уровень самоощущений. То, что ей говорила таинственная женщина в болгарском костюме, то, что она ощутила в своём загадочном погружении на Софрате, те эмоции, которые она испытывала во все эти дни – всё это должно было уложиться в какую-то стройную схему мышления и чувствования. И эта схема должна будет работать каждый раз, когда будет возникать необходимость в самонастройке. Каждый день! Да, ей теперь хотелось, чтобы каждый день был наполнен только нужными ей мыслями и эмоциями! И она уже была уверена, что сумеет дома всё как следует проанализировать и выйти на этот механизм замещения того что ей не нужно, на то, что будет максимально благотворно действовать на её жизнь…
– О чём задумалась? – прервала её размышления Смеда.
– О том, что мне дало это путешествие…
– В философском контексте, как я могу догадываться, судя по очень уж заумному выражению твоего лица, – засмеялась Смеда.
– Именно так, – засмеялась в ответ и Инга.
– Не забудь мне потом конспект основных положений новой философской концепции скинуть!
– О, это всенепременнейше!
– Если серьёзно, то мы из этого похода на Софрату все, как мне кажется, вышли немного другими.
– И ведь собрала-то она нас как в эту компанию! Софрата-то! Как ты говорила переводится слово это – стол? Собрались за одним столом…
– Да, компания подобралась действительно удивительно органично. Не было ни одного лишнего человека у нас. Кто бы как-то не вписывался. И помнишь, там Игнат-то ещё как-то так сформулировал, будто Софрата его звала что ли…
– Да, примерно такая мысль, кажется им была озвучена…
– Сработало какое-то мистическое притяжение этого места может быть?
– Может быть… Во всяком случае, мне будет приятно вспоминать множество моментов из этой прекрасной поездки, которую ты мне организовала!
– Ну, организовал тебе её твой шеф, а я всего лишь курировала, – скромно потупилась Смеда.
– Скромняжка, – поцеловала её в щёку Инга.
Они успели ещё разок поплавать и перекусить на пляже, прежде чем начали собираться в аэропорт.
В аэропорту у входа их ждал Алекс.
– Вот так номер! Ты тоже летишь домой? – удивилась Инга.
– Нет, я не лечу. У меня пока здесь ещё дела. Но я решил тебя проводить, и на всякий случай принёс вот это, – он протянул ей пакетик леденцов.
– Алекс… Как трогательно… А откуда ты узнал, каким рейсом я лечу?
– Догадался, – улыбнулся Алекс, взглянув на Смеду.
– Ну, пойдёмте уже, а то Инга на регистрацию опоздает, – пытаясь скрыть свой заговорщический вид за маской деловитости, засуетилась Смеда.
Регистрацию действительно уже объявили. Прощались быстро и весело.
– Ещё раз спасибо тебе за всё, Смеда. Столько всего… И подарков ещё столько. Дай я тебе хотя бы вот это на память оставлю! – сняв с шеи платочек, и повязывая его на Смеду, проговорила Инга.
– Да перестань! Но за платочек спасибо, я ещё заметила, что мне такой под одну сумочку не помешал бы… – довольно ответила та.
– Алекс, как жаль, что ты не летишь. Ты был самым лучшим авиапопутчиком в моей жизни! Сейчас вот попадётся какой-нибудь брюзга рядом… – обнимая Алекса вздохнула Инга.
– Ну, ещё не вечер. Может быть я и не самый лучший… Попутчик… Счастливого полёта! – усмехнулся он.
– Всё, ребят, я пошла!
– Позвони, как долетишь! – попросила Смеда.
– До связи! – добавил Алекс.
В салоне самолёта рядом с Ингой плюхнулся грузный мужчина, который ужасно пыхтел, то и дело перебирал ногами, а вместо приветствия весьма ощутимо задел её локтем и даже не извинился. «Как в воду глядела!» – грустно подумала Инга и отвернулась в иллюминатор. Сосед меж тем начал причитать и жаловаться на духоту, на ужасное обслуживание в каком-то магазине, где тоже было душно, на то, что он вообще не доверяет этим самолётам, но выхода другого нет, надо срочно лететь, а так бы лучше поехал поездом… Он действительно обливался потом, хотя в салоне не было никакой духоты, то и дело вытирался платком, размахивая им, и вообще занимал гораздо больше пространства, чем было отведено ему на одном пассажирском месте.
Инга не стала ему ничего отвечать, вздохнула и решила: для того, чтобы отвлечься от этого неприятного соседа, она будет стараться вспоминать как летела рядом с Алексом, как её встречала Смеда, и далее – час за часом все события поездки. Как только она стала воспроизводить в памяти вежливое знакомство с Алексом, сосед вдруг толкнул её локтем и, когда она посмотрела на него, спросил:
– Слушай, а ты летать боишься? – при этом на лице его возникло сальное выражение собственной неотразимости и безусловной уверенности в том, что каждая женщина должна быть счастлива общению с ним.
