— Не такой уж я и грязный, и маленький, — я шагнул к ней вплотную и достал из пакетика кое-что чёрное и кружевное.
Лидия икнула и беспомощно посмотрела на меня, — спрячь, спрячь, дай сюда, паршивец.
Я протянул ей пакет, она его быстро спрятала под мышку.
— Там ещё пачка «Мальборо», так, перекурить перед началом трудного дня, — и я, продолжая смотреть ей в лицо, которое она пыталась отвернуть, подмигнул и чуть улыбнулся.
— Ну ты шантажист, бля, — вдруг неформально высказалась старшая воспитательница. И продолжила нормальным тоном, — пялишь зенки тут свои...
— Блядские, — подсказал я, — ещё можно про брови сказать!
Лидия Петровна захихикала и бросила, — езжайте, но на три часа до поверки могу отпустить. И чтобы там без всякого! — она погрозила мне пальцем, мечтательно улыбнувшись. Потом встала на цыпочки, подтянув меня за шею, прошептала в ухо:
— Мише привет передавай. Вали, Ромео!
Петровна гордой походкой зашагала в сторону корпуса, откуда выбежала Дианцева с пакетом в руках, испуганно остановившаяся при виде старшей. Воспетка что-то повтирала ей, показывая на меня пальцем, и, гордо вскинув голову, с пакетом под мышкой ушла за корпус. Курить, наверное!
— Андж, она меня отпустила! На три часа. Как у тебя получилось? — забормотала Ритка.
— Идём, пока не передумала, — схватил я за руку Дианцеву и потащил к проходной.
— Так до автобуса ещё минут двадцать, — не поняла меня Марго.
— Какой, нахрен, автобус? — возмутился я, — Лошадь подана, — и кивнул на мотоцикл, возле которого по стойке смирно, напялив шлем на голову, стоял Эдик.
— Благодарю за службу, — рявкнул я пацану.
Тот отдал пионерский салют, сказал, что служит Советскому Союзу, и убежал, довольный, как тысяча слонов.
— Загреб, ты сука, — ляпнула Дианцева невпопад и, покраснев, сделала такую королевскую морду, что аж захотелось ей дать леща.
— Чего?
— Да ты посмотри — все девки выбежали, и вожатые, и из старших отрядов пионерочки. Меня вечером задолбают вопросами, — гордо вскинула она голову, посматривая в сторону проходной. А сама прямо светится, стреляя зенками в сторону лагеря.
— Так едем? Или ваше королевское величество опять чем-то недовольно?
— Ясен пень! — всполошилась Ритка и, гордо усевшись на заднее сиденье, обхватила меня за грудь, — Да чтобы я такое пропустила, ты дурак что ли? — зашептала она мне на ухо. Уехали красиво. Ритка ещё специально волосы распустила, чтобы они за ней развивались рыжей гривой. Знает «королева» толк в показушничестве, сколько лет уже в классе на публику работает!
Привез я Ритку в одну из маленьких бухточек, про которую мало кто знал. Мне её один знакомый пацан из местных показал. На машине вряд ли проедешь, а на мотоцикле без проблем.
Расположились на песке возле камней, красиво сложенных пирамидкой. Пока Ритка, стащив с себя шорты и футболку, носилась по полосе прибоя, я расстелил новое полотенце, достал магнитофон, в который всё-таки прикупил батарейки. Врубил кассету. О, бля! Откуда? Я же искал Пахомова на вышке, а он тут в багажнике затаился. Ласковомайский Костя пел про ночную тишину и планеты, я смешал в одной из более менее холодных бутылок «Пепси» коктейль и лениво наблюдал за берегом и Дианцевой, пытающейся ебануть фляг назад. Блин, зачухалась в песке, как пёс Электроников. А у меня полотенце новое фирменное. Ритка всё-таки исполнила фляг с опорой на руки, прошлась колесом и плюхнулась побултыхаться. Им, походу, поплавать в море совсем не дают. Наверняка, сидят и за купающимися детьми смотрят.
Прибежала мокрая, как цуцик, и довольная плюхнулась на пляжное полотенце.
Пришлось ей вытирать голову, она лишь довольно повизгивала. Потом разлеглась и, схватив бутылку, сделал неплохой глоток.
— Ммм, вкусно! Это что за «Пепся»?
— Осторожнее это алкогольное, из-за границы, — сбрехал я.
— Напоить меня хочешь, — подколола Ритка, при этом снова отхлебнув.
— Ага, и полезу целоваться, что быты проблевалась, — запустил я ответочку.
Марго заржала и потребовала, чтобы я рассказывал, чем занимаюсь этим летом, откуда такой мотик и как я оказался в команде спасателей.
Я рассказывал, изредка прибрехивая. Дианцева жаловалась, как её достала работа вожатой. Воронцова, кстати, тоже работала в этом лагере, но сейчас её забрали родители, буквально на несколько часов, отпрашивали у самого директора. Поехала куда-то к родственникам на побережье. Ритку потихоньку развезло под «пепсигон» и Пахомова. Она начала рассказывать про Андрюху Продика и возмущаться его невнимательностью, за лето один раз заехал перед своим совхозом и свалил, пообещав приехать на день рождения. Причем рассказывала и о том, как они целовались за проходной, и Лидия чуть не спалила, а Продик, убегая через забор, порвал штаны. Я поржал и решился вручить «то самое розовое».
— Рит, я тут в своей наглой манере подарок тебе подобрал, давай вручу без торжественной линейки?
— Ха-ха, Анджей, да ты и так неплохой подарок сделал, вывез меня. Ну давай там свою открытку или что у тебя? — Ритка привстала и сделала официальное лицо.
Я подал ей пакет.
— Чего там? — не поняла одноклассница.