— Смотри, и сразу можешь сказать, что я сука! Но отказаться нельзя!
— Ой, да чего я там не видела.
Ритка достала пакет и в лучах заходящего солнышка уставилась на иностранное бельишко.
— Бля, это что? — пробормотала она, доставая красивый розовый лифон в кружавчиках.
— Ну, ты должна знать, я-то не специалист, — как можно безразличнее ответил я, наблюдая за реакцией Маргариты. У той не только щеки и уши стали красные, даже шея покраснела. Она сглотнула, поднесла лифчик к груди, потом резко опустила, схватила труселя и кинула на меня беспомощный взгляд.
— Я это при тебе не одену, — вдруг забормотала она, — и не думай.
— Берёшь подарок-то?
— Ты ебанутый что ли? Конечно беру! — заорала Ритка и, схватив меня за щёки, поцеловала в каждую, а потом, оглянувшись по сторонам, засосала в губы.
— Так, щас блевать начнёшь? — спросил я спокойно, как будто ничего не произошло.
— Загреб ты, блять, вообще, — она начала щекотать меня и довольно ржать, — я девкам в номере нашем покажу, они ссаться будут от зависти. Нихрена себе подарок, это же итальянское, я себе такое присмотрела в журнале, давно хотела.
— Ну, удивишь Продика. У него и без забора штаны порвутся, — прикололся я.
Дианцева довольно захохотала, продолжая щекотать меня. Ну, наверное, всё-таки чутка отдохнула от своей педагогической деятельности.
— Андж, блин, я честно говоря обалдела. Думала, хрень какую-нибудь подаришь, — Ритка допила алкогольную газировку и с посмотрела в бутылку.
— Хватит, тебе ещё на проверку, — предупредил я вожатую.
— Эх, сигаретку бы, — пизданула Ритка, с восторгом глядя на закат.
— Ты ещё и куришь? — восхитился я, протягивая последнюю пачку «Мальборо».
— Загребельный, я уже устала сегодня удивляться, — обрадовалась Ритка и, достав из своего пакета коробок со спичками, вытряхнула оттуда воняющий бычок и, прикурив с удовольствием, выпустила струю дыма в темнеющее небо. Провалялись и проболтали мы ещё с полчаса. Пора уже было собираться мне домой, а Ритке в лагерь.
Дианцева уже полностью отошла от лёгкого опьянения и теперь была в предвкушении разговоров в лагере и ночного хвастанья перед подружками. Я потихоньку топил по трассе, Ритка прижималась сзади. Слева от дороги я заметил пару-тройку «рокерских» мотоциклов. Пацаны видно решили перессать и остановились. А вот интересно! Ритка, обняв меня, тихонько посапывала, и я, свернув через сплошную, подкатил к группе мотоциклов.
— Салют, бродяги, — вскинул я руку в приветствии.
— Салют, — ответили рокеры, — фига мот? С какой банды?
— Вы случаем Спару Джейсона не знаете?
— Так он чуть сзади возле киоска застрял, с бабой какой-то щебечет, как обычно, — ответила девчонка-рокерша, выползшая из кустов и застёгивающая мотню на штанах.
Я кивнул и дал газу.
— Андж, это кто были? — спросила сзади Ритка.
— Да бродяги знакомые. Рит, хочешь приколоться?
— Да давай! Только я жопу проезжающим машинам показывать не буду!
— Показ жопы оставь для Продика, надо пацана у киосков приколоть.
— Ага, ага, рассказывай!
Воробей стоял возле ночного ларька и мило щебетал с девушкой-продавщицей гигантских размеров. Опять он за своё! Девчонке было скучно и она с удовольствием слушала Колька, дымя сигаретой в окошко. А это грёбанный Спара и забыл, что его ждет целая «банда». К киоску подошла Ритка и, уставившись на Воробья, загробным голосом пизданула:
— Ведьма красивая с чёрными глазами и волосами сидит возле «Горизонта», страдает по тебе. Сглазили тебя, Джейсон Спара.
— Чивооо?! — не поняла продавщица.
Ритка молча развернулась и пошла ко мне. Я выехал из темноты, Дианцева прыгнула на заднее сиденье, я вскинул руку в салюте и дал газу. Джейсон Спара всё-таки уебался со своего мотика.
— Блин, давай ещё пять минут поболтаем, — подёргала меня Ритка, напялившая трофейную куртку «металлиста» и облокотившаяся жопой на мотик.
Естественно, ей хотелось поболтать. На заборах возле проходной висело человек пятнадцать. А возле ворот толклась стайка девчат нашего возраста и с нескрываемым интересом пялились на нас.
Мне уже ехать пора, а этой лишь бы покрасоваться. А что в номере будет, когда она «это самое итальянское» примерять начнёт? Хотелось бы посмотреть, что скрывать.
— Одень шлем, одень быстрее! — вдруг подорвалась Ритка и, схватив шлем, напялила мне его на голову задом наперёд.
— С ума сошла, — забурчал я, переодевая шлем, — нахрена ?
— Машина Воронцовых едет, Олеську везут, — показала она на «жигулёнок», скачущий по грунтовке.
— Да не пофиг тебе ? — не понял я реакции Дианцевой.
— Путь помучается! Я ей не скажу, кто приезжал. Ты же за ней ухлёстывал когда-то, разве подколоть её не хочешь? Ты же приколист ещё тот. Как мы «рокера» напугали! Ну давай, Андж! — начала снова щекотушки Ритка.
Да почему бы и нет? Я, по команде Марго, встал возле мотоцикла, она обняла меня за пояс и, положив голову на плечо, подзуживала:
— Смотри, смотри.
Олеська Воронцова выползла с машины и, потянувшись, уставилась на нашу парочку.
Ритка нехотя повернула голову и, якобы узнав одноклассницу, томно так молвила:
— О, Олесь, привет. Как съездила?