А с Подобедовым мы регулярно пересекались, перебрасывались фразами, он даже заходил ко мне в комнату и, побеседовав с моим жадным соседом, заключил, что сосед не только жадный – он еще и умный. За что его зауважал тот самый сосед – да и я взглянул на опостылевшего за три года сожителя под другим углом.
А потом вдруг Димка бросил институт и пошел работать в профессиональные журналисты. Или он не бросил институт, а перешел на вечернее – не помню. Но так или иначе, он оказался в штате популярнейшего журнала «Собеседник».
«Бригантину» он игнорировал. Со мной продолжал встречаться.
Как ни странно, помимо всего прочего, он занимался бальными танцами, он даже в них преуспел и стал вести кружок оных в ДК возле своего дома где-то глубоко в Тушине.
Я тогда изо всех сил пытался сделать из себя комильфо: записался на ипподром с подачи одной моей хорошей знакомой тетеньки, ну и после беседы с Подобедовым стал вечерами ходить к нему на занятия.
Когда я самбовал и румбовал под чутким руководством Подобедова, я зачем-то привел туда одну свою подругу, Лену В., студентку журфака, обожавшую мои песни и пропагандировавшую их в старом здании МГУ.
Лена по какой-то причине решила подождать меня, пока я позанимаюсь этими выгибонистыми упражнениями под ритмичную музыку.
Она скромно присела в низенькое креслице в холле, отчего ее длинные симпатичные ноги стали еще длинней и симпатичней.
Тут же, словно по сигналу, появился старик Подобедов и сей момент тщательно прощупал Лену с головы до пят профессиональным взглядом. Потом, чуть медленней, он прошелся взглядом по ногам.
– А вы… вы занимались бальными танцами… – рассеянно и глубокомысленно заметил он, остановив свое визуальное путешествие по телу Лены на изящно выгнутой стопе.
– Да, был грех классе в пятом, – улыбнулась Лена. – А что, заметно?
– Заметно! – не улыбнулся Подобедов.
Лена под его взглядом несколько сникла.
Вот пока, собственно, и все происшествие – назовем его их мимолетным знакомством без всякого намека на продолжение.
Но оно (продолжение) все же стряслось.
Когда я скрывался в костромских лесах от неотступной депрессии, Лена пыталась искать меня в местах более знакомых, московских – и в своих тщетных поисках набрела на студию Подобедова.
Поскольку исчез я внезапно и никому ничего не сказав, Дима не смог просветить ее по данному вопросу. Но при этом самым непостижимым образом как-то умудрился ее соблазнить.
И трахнул прямо в своем маленьком закутке-кабинете.
Вернувшись к мирной жизни, я восстановил отношения и с Леной, и с Димой.
Дима немного смущенно поинтересовался у меня, не имел ли я виды на Лену.
Я ответил, что мы просто дружим.
Подобедов облегченно вздохнул: тогда, мол, он предо мною чист – и сознался, что трахнул.
От Лены я этого телодвижения, прямо скажем, не ожидал, и вольноневольно отпечаток на мое к ней отношение сие происшествие оставило.
Ленка же искренне верила, что я ничего об этом не знаю, только как-то поинтересовалась о Подобедове: как, мол, он там, все там же? И все тот же?
Я ответил, что он еще и кооперацией занялся. В духе времени.
– Не связывай себя с этим человеком. Он, если ему будет надо, пойдет по головам, – убежденно сказала Ленка.
Это меня также озадачило. Просто циркач какой-то получается, а не Дима: и самбу с румбой он танцует, и девушек походя трахает, да еще и ходит по головам, если надо.
Ну да ладно. На мою голову он не пытался наступить.
Я продолжал изредка с ним видеться. Даже ночевал у него пару раз – на кухне, на раскладушке.
Но начинающий кооператор Дмитрий Подобедов все чаще оказывался занят: то какие-то левые детали ему на заводе токарь точит в рабочее время за приличные бабки, то еще какими-то махинациями.
А когда он все же вырвался из своего капиталистического угара, предложил мне скрасить досуг посещением тупейшей штатовской кинокомедии «Полицейская академия».
Я был крупно разочарован. И больше Диме не звонил.
Позвонил только после обвала 1991-го, когда цены выросли сразу чуть ли не в сто раз. Обратился за помощью – Дима, кажется, разворачивал какое-то издательское дело. И, не моргнув глазом, предложил мне место корректора с окладом в полтора кило колбасы…
Была у Димки Подобедова одна глобальная идея: прежде чем садиться писать что-то существенное (ну, типа «Войны и мира»), надо сначала заиметь место, где это было бы комфортно писать (ну, грубо говоря, Ясную Поляну). То есть он выводил некую логическую зависимость качества произведений, скажем, Толстого Льва от наличия у Льва Ясной Поляны.
Ясный перец, у нас у всех Ясной Поляны не было.
– Так заработайте! – невозмутимо вещал Подобедов.
И принялся активно воплощать эту установку в жизнь.
Потом увлекся… очевидно, срубил кучу бабок… стал устраивать международные конкурсы бальных танцев…
И когда я ему в очередной раз позвонил, его мама ответила мне, что Дима здесь больше не живет.
– А где же он… живет? – растерянно спросил я, предполагая в том числе и самое худшее.
– В Америке, – спокойно ответила Димина мама, сказала как нечто само собой разумеющееся.
Разумеется, где Диме еще жить?
