Много раз приходилось быть свидетелем, как некоторые незаурядные товарищи умели находить такие слова и интонации, что убеждения оппонентов, тоже не слабых личностей, быстро и коренным образом менялись. Впрочем, убеждения, может быть, и сохранялись некоторое время, но поведение оппонентов резко изменялось. Бывший начальник Главтюменьгеологии Ю. Г. Эрвье на совещании мог очень кратко, емко, выпукло обратиться к очередному руководителю, и тот попадал в нокаут. Причем руководитель этот не какой-нибудь офисный функционер, дрожащий за свою должность, или там нервная барышня, а легендарный начальник тридцатитысячного коллектива, сам человек необыкновенной воли и целеустремленности. Юрий Георгиевич не оскорблял, не унижал человека, не высмеивал публично, он просто приводил такие убийственные доводы и так их подавал, что приходилось эту страшную правду признавать.
Или, например, мой хороший приятель, грузин весьма преклонного возраста, побеседовал недавно в венском отеле с огромным быком – пьяным русским туристом. Тот здоровый, сильный, толстый, богатый мужик качал права на ресепшене самым отвязным образом, служащие испуганно мяли телефон в попытке вызвать полицию, охрана не спешила, и тут к мужику спокойно подходит мой грузин. Интернет про грузина болтал, что он знаменитый криминальный авторитет, но я ничего этого не знаю, никогда тему не обсуждали, я просто по-человечески с этим достойным представителем моей любимой страны дружу. Он тихо и внятно быку сказал что-то достаточно тривиальное, я расслышал нечто типа «пасть тебе, сука, сейчас порву». Ну, ничего такого нового для быка не было, его это лексикон. Но сказано было именно таким способом, что бык моментально испарился.
Примеров много, и все они более-менее объяснимы и логичны кроме одного, который я наблюдал на Крайнем Севере лет двадцать пять назад. До сих пор не могу понять, какие надо подобрать слова, чтобы взрослый далеко не робкий человек не только изменил поведение, но и резко и срочно поменял весь свой жизненный уклад.
Сначала придется рассказать про участников той короткой беседы.
Толя Рязанов
С Толей я встретился в поезде Воркута – Салехард. Я катался на горных лыжах на Полярном Урале, потом на полустанке запрыгнул в общий вагон с лыжами и в соответствующей спортивной одежде. Обычно полный вагон на этот раз был наполовину пустым. Вернее, в первой половине расположился невзрачного вида мужичонка, а остальные пассажиры, преимущественно жены вохровского состава местной исправительной колонии, испуганно набились в другую часть вагона. Мужик в среднем подпитии исполнял оперу местного композитора. В соответствии с либретто там было несколько персонажей, мужик за каждого исполнял партии на разные голоса.
– Григорий, мне сказала Нюра, что в доме отдыха «Прибой» завел ты с кем-то шуры-муры, кого-то видели с тобой, – пел мужик строгим женским голосом.
Потом тихий мужской фальцет как-то слабо отбивался от обвинений.
– Ты не на ту, дружок, нарвался, – энергично настаивала женская партия, – не нужен со своим цветком. Отдай пиджак, пальто и галстук, а я пойду писать в местком.
Даже самый строгий современный цензор-депутат ГД РФ не нашел бы в этой опере ненормативной лексики. Но мужик время от времени прерывал пение и кричал в дальний угол вагона:
– Ну что, бл…ди, допрыгались?
Дамы не понимали беспочвенности таких зловещих оценок, но в своих разноцветных кримпленовых пальто и одинаковых белых париках действительно могли сойти за этих самых «бл. дей».
Я подсел к нему. Разговорились. История для тех мест типичная: освободился, на работу не берут без прописки, жить негде, так как не работает. В лагере за долгую отсидку заработал немного денег, теперь гуляет в поезде.
Выглядел мужик страшновато и на появившегося нарядного, в белом шарфике мента смотрел со злобным удовольствием, словно оценивая, в какой именно момент сможет раздавить его как надоевшего комара. Менту было все ясно, скучно, и он уже тянулся за наручниками. Я попросил его не беспокоиться, поскольку у нас все нормально и дамы могут не переживать. Тогда мент оживился и затребовал мои документы. Я предъявил удостоверение начальника экспедиции с печатью Мингео СССР. Он был слегка ошарашен, не ожидая от зековского собутыльника в легкомысленной одежде такой предъявы. Помешкавшись, он отвалил, предупредив о соблюдении порядка и пообещав держать нас под контролем.
