Я выставил свою бутылку, а мужик встал, протянул жестяную ладонь и назвался Толей Рязановым. В молодости он учился в Нахимовском военно-морском училище по специальности, связанной с радиоделом. На последнем курсе по пьянке подрался и ткнул кого-то отверткой. Сел, там добавили, потом вышел ненадолго, женился и вернулся обратно. Общий срок четырнадцать лет, большую часть которого провел за Полярным кругом. В таких условиях, надо думать, характер вырабатывается кремниевый. У людей определенного склада. По сути он не был преступником – так складывались обстоятельства. Он хотел нормально жить, но вокруг было много несправедливого. Домой в родной Питер он должен был вернуться с каким-нибудь якорем, на ноги прежде стать. Но перспектив было мало.
Прощаясь, я сунул ему номер своего телефона. «Отгуляешь – позвонишь, может? Придумаем что-нибудь». Через неделю он позвонил, и я устроил его в самую северную партию электрорадиомехаником. Работал он хорошо, в коллективе его уважали и звали Анатолием Ивановичем. Каждое лето он зазывал меня в Питер, хотел познакомить с женой и сыном.
Лукашевич
Этот тип патологически был преступником. Не знаю, сидел ли он, но нутро гнилое его выпирало при каждом удобном случае. Он приехал на Север из Алма-Аты. Собственно по направлению приехала его жена, начальник отдела кадров. Эта несчастная, истеричная женщина была полностью своим мужем подавлена. Он работал оператором котельной, к работягам относился с презрением и поначалу заставлял ее сблизиться с начальством, но как-то у них этого не получилось. Попить в приличной (на его взгляд) компании ему не удалось. Разумеется, виновата жена, за что очередной раз была наказана. Он был высок, жилист, силен; неприятное лицо с широким ртом и толстыми губами определило ему среди народа кличку Хлебало. Был он также полон каких-то неясных и идиотских амбиций.
Девяностые
В 90-х началась демократия. Сверху пришел приказ выбирать начальников на собраниях. И как-то так проститутски намекалось, что начальники могут быть и из простых рабочих. Тогда уже электорат формировали. Нас этим не удивишь: на Севере и до демократии бывали случаи, когда полуграмотный работяга становился вполне приличным командиром. Это дело индивидуальности, а не политики. 90-ые отдаленно напоминали семнадцатый год, когда рабочие или солдаты скидывали спецов и командиров и наиболее крикливые сами становились вожаками. Но удаленная экспедиция на самом Севере – это как отдельное государство, где руководитель и законодательная, и исполнительная, и судебная власть. Поэтому начальников среднего звена выбирать не позволил, а только ограничился собственными выборами.
Незадолго до этой кампании я сам провел небольшой демократический эксперимент. Обычно зарплата начислялась по всяким критериям, отражающим индивидуальные способности каждого. Как правило, всегда находились недовольные таким распределением. Тогда в одной из партий сорок тысяч рублей, заработанных за месяц коллективом, я предложил сорока рабочим распределить самим.
Три дня они митинговали между собой, выкурили три больших фанерных ящика «Беломора», потом пришли и сказали, чтобы их начальник партии сам распределил. Лучше они его будут материть, чем портить отношения между собой. Секрет тут простой: во-первых, никогда люди не работают одинаково; во-вторых, бездельники всегда стремятся делить поровну; в-третьих, бездельники громче всех и орут на собраниях; в-четвертых, добросовестным, или наиболее смышленым, или ловким и находчивым всегда неудобно объяснять нерадивому соседу, что заработали они разные деньги. Да и орать они так громко не умеют. Вот и вся демократия. Консенсус недостижим.
По объявлению выборов начальника экспедиции Лукашевич понял, что настал его час. Он рабочий, хлебало громкое, дура-жена на правильной должности по кадрам – словом, все предпосылки. С большой производительностью стали они штамповать от имени передового рабочего докладные, жалобы и прочие записки, вскрывающие преступные действия начальника в области техники безопасности, ущемления в зарплате, увольнения пьяниц, которых на самом деле надлежало воспитывать, и так далее и тому подобное. Такие сигналы очень любили в райкоме партии, работяги к подобным фактам относились достаточно безразлично. Ну разве что про зарплату потолковать. Избранное из этого творчества Лукашевич готовился огласить на разоблачительном выборном собрании.
Как и ожидалось, образовалась оппозиция. Для части рабочих должность начальника экспедиции – это прежде всего возможность распределять блага. Советские привилегии не были разнообразными: путевки в Болгарию, ковры, хрусталь и, страшно сказать, талон на покупку «жигулей». На худой конец цветного телевизора. О том, как за пятьсот километров по тундре вовремя доставить солярку, разве можно думать, когда тут такие богатства?
