Полярные чувства полностью

– Это он, Пуля, нет сомнений. Его узнала продавец из магазина, где работала вторая жертва, и его видели в той самой пиццерии. И, Пуля, его дом находится как раз рядом с парком, где…

– Обнаружили жертв, – со вздохом закончила Александра.

– Все совпадает. И он сам сознался. Ты была свидетелем. Этот парень серьезно болен, чего еще ожидать? Кстати, его мать увезли на скорой. Он был как раз у нее в гостях, когда наши прибыли. Жаль старушку, боюсь, не переживет. А этот Егор пусть лечится. Он, кстати и животных убивал – в квартире отдельная комната, отведенная под жертвенный алтарь с целой кучей дохлой живности. Представляешь, какая вонь! Ума не приложу, как он сам там находился.

– Да, но…

– Что но? Маньяк пойман.

– Не знаю, Бриз. И не смотри на меня так. Я НЕ ЗНА-Ю!

Василиса несколько раз навещала тетю Любу – мать Ксюши и предлагала свою помощь, но та лишь безразлично глядела куда-то вдаль, а потом медленно кивала и благодарила за заботу. В конечном итоге, Василиса решила ограничиться телефонными звонками.

Но вот, череда тревожных дней, наконец, осталась позади: похороны, поминки, непонятные послания, страшные сновидения. Тетя Люба начала отвечать на звонки с чуть большим оживлением, а один раз даже поинтересовалась, как дела у нее самой. И сейчас Василиса стояла перед духовкой, наблюдая, как на шоколадных шапочках образуются трещинки, а оттуда вытекает вишневое варенье и была счастлива. Почти, как раньше. Лешка должен был вернуться из очередной командировки с минуту на минуту, и Василиса хотела полностью подготовиться к встрече, поэтому на плите давно кипел рассольник, шипели румяные котлеты, а на столе высилась стопка ажурных блинчиков.

Духовка, между тем издала долгожданный сигнал, означающий, что время выпечки подошло к концу, и Василиса явила свету небольшие аппетитные кексы. Сладкий аромат шоколада был настолько восхитительным, что она не удержалась от улыбки. Взглянув на экран телефона, кинулась в ванную снимать бигуди. Сегодня ее и без того волнистые пряди должны были быть идеальными и не только потому, что ее Лешка возвращался домой после двухдневного отсутствия, но и потому, что вечером они договорились съездить в ее любимый магазинчик за обновками, а Василиса была глубоко убеждена, что обновлять гардероб нужно исключительно при «параде». Она даже маникюр освежила. Да и к тому же – это был отличный способ окончательно развеять кошмар, связанный с влюбленным психом, который оказался еще и убийцей. В общем супруг отлично знал, что нужно делать, и она была этому бесконечно рада.

Высвобождая упругие локоны, Василиса умирала от одной лишь мысли о том, как будет ходить вдоль длинных вешалок с удивительными редкими экземплярами, любоваться узорами, щупать ткань и, конечно же, выбирать вещи, которые купит. По телефону муж сказал, что она может не останавливаться на одной шляпке, и для себя Василиса уже решила, что приобретет пару платьев на выход.

– Василек, я дома! – связка ключей брякнула о деревянную тумбочку в прихожей.

– Лешка! Я шоколадные кексы испекла.

– Аромат отличный. Василек, какая ты красивая! – заключил в объятия.

– А обычно, что, некрасивая?

– Красивая, но сегодня прям королева, – улыбнулся.

– Это в фартуке-то? А что ты за спиной прячешь?

– Помнишь, Василек, ты просила аленький цветочек?

Она кивнула.

– Вот и он, Василек, – и продемонстрировал ей пышную красную розу в белых крапинках, – нравится?

– Еще бы, Лешка! Спасибо! Обедаем, а потом…

– Шоппинг, я помню.

Василиса широко улыбнулась:

– Ты не против похода в магазины, и это, Лешка, одна из причин, почему я вышла за тебя замуж.

– Надеюсь, Василек, не одна из двух?

– Нет, – не удержалась от смеха, – одна из миллиона.

«Сокровищница» располагалась в живописной части Невского района и представляла собой двухэтажное здание с уютной вывеской в ретро стиле. Народа здесь всегда было много. Во-первых, привлекали низкие цены, во-вторых, часто проводимые тематические вечера с возможностью выиграть любой из понравившихся предметов гардероба. Однажды Василисе удалось получить знаменитое платье, точь-в-точь, как у Коко Шанель – от оригинала оно отличалось только материалом: крепдешин сменился вискозой. Она вспомнила, каким восторгом горели глаза Ксюши и тяжело вздохнула. Прошло уже столько дней, а ей никак не удавалось свыкнуться с потерей.

«Умирать – не правильно. И с этим, наверно, невозможно смириться», – рассуждала она, рисуя в памяти живую Ксюшу. Ксюшу, мечтавшую стать звездой экрана, а ставшую бездыханным телом, похороненным глубоко под землей.