Фигура в белом лениво и неспешно приближается к нам, словно плывет сквозь отравленный дым, не касаясь земли. Грациозная поступь хищника, королевская осанка победителя, горящие желтым огнем глаза мутанта. Пепельно-белые волосы раздувает ветер, полы белоснежного плаща расходятся в стороны, словно крылья бесплотного духа.
Раскинутые в стороны руки удерживают на длинных поводках двух огромных медведей. Эти чудовищные создания – само воплощение дикого ужаса. Их массивные, мускулистые тела покрыты густой, вздыбленной темно-бурой шерстью. Звериные массивные лапы оставляют глубокие вмятины в снегу, из оскаленных пастей вырываются белые клубы пара, смешиваясь с черным смрадом тлеющей земли.
– Аристей, – шепчу как в бреду, ощущая, как напрягаются сжимающие меня руки. Это не мираж… не сон, и не плод моего воображения.
– Какой еще к черту Аристей, – выплевывает Шон, вскидывая автомат. – Не знаю, что это за тварь, но…
– Не стрелять! – раздается резкий, как взмах хлыста, приказ майора.
Но Ховард, ослепленный адреналином, игнорирует предупреждение. Его пальцы срывают предохранитель, и гулкий выстрел разрывает застывшую тишину.
С невидимой человеческому взгляду скоростью, мишень Шона перемещается в сторону, и выпущенная очередь пролетает мимо, теряясь в дымной мгле. Ховард чертыхается и суетливо перезаряжает автомат.
Аристей чуть склоняет голову, небрежным жестом выражая свое безусловное превосходство. Его правая рука натягивает поводок – короткое движение и один из медведей срывается с места. Пока Шон пытается открыть повторный огонь, чудовище уже несётся на него, земля летит из-под мощных лап, густая шерсть зловеще лоснится, ощетинившись иглами. Я истошно кричу, глядя как огромный зверь бросается на Ховарда, сбивая с ног.
– Сделай что-нибудь. Спаси его! – Охваченная ужасом, умоляю я и отчаянно рвусь из стальной хватки Харпера, но он лишь крепче прижимает меня к себе, блокируя любые попытки высвободиться.
Шокированные бойцы поднимают оружие, ожидая отмашки от командира.
– Я сказал: «Не стрелять» – повторяет он сквозь зубы все тот же приказ. – Не дергаться. Стоять на месте!
В следующую секунду мощные челюсти зверя смыкаются на горле Шона. Его вопль смешивается с моим и с хрустом треснувшей под напором острых зубов брони. Вцепившись в глотку парня, медведь с гортанным рычанием отбрасывает тело Ховарда в дымящуюся воронку.
Затем злобное чудовище поворачивается к нам. Из его свирепой пасти капает кровавая слюна. Поджав уши, он угрожающе рычит. Напарник Шона снова взводит курок.
– Не стрелять! Опустить оружие! – кричит Харпер.
– Кайлер…, – беспомощно бормочу я, тщетно пытаясь поймать его взгляд.
Сердце стучит так, словно вот-вот вырвется из груди, пробив клетку из рёбер и крепкую броню. Тряхнув головой, Харпер оборачивается и передает меня в руки ближайшего бойца, который от потрясения едва удерживает равновесие.
– Майор, что вы делаете? – бормочет солдат, но и его слова остаются без ответа.
– Он… он заставляет тебя, – задушенно шепчу, охваченная чудовищной догадкой. – Это существо способно контролировать разум. Сопротивляйся, Кайлер. Ты можешь. Я знаю, что…
– Ничего ты не знаешь, Ариадна Дерби, – глухо отзывается Харпер, накрывая рукой в перчатке рану на моем плече.
Невесомое прикосновение, почти заботливое. Голос его становится тише, в нем звучит непривычная интонация: там нет ни боли, ни страха, ни сожаления, а есть нечто совсем другое.
– Не бойся, принцесса. Ты будешь жить, – сжав пальцы в кулак, Харпер выпрямляется, как будто сбрасывает груз сомнений и колебаний.
Я не понимаю мотивов его решений, душа рвется на части и утопает в скорби. Он позволил убить Шона….
Позволил!
Затем майор разворачивается и начинает отдаляться от нас, словно пересекая невидимую черту. Глотая слезы, я потрясённо наблюдаю, как медведь следует за ним по пятам, не предпринимая попыток напасть. Будто признавая его или повинуясь безмолвным приказам хозяина. Шаги майора размеренны, каждое движение наполнено несгибаемой уверенностью.
Аристей стоит неподвижно, с холодным превосходством взирая на приближающегося Харпера. Время словно замедляется, мир погружается в безмолвный вакуум. Никто не издает ни звука. Руки держащего меня бойца дрожат от напряжения. Мое сердце сокращается все болезненнее с каждым пройденным майором метром.
Все дальше от нас, все ближе к
Жжение в раненом плече почти не ощущается, словно спектр эмоциональной боли перекрывает боль физическую. Дышу урывками и не думаю о том, что моя жизнь ускользает вместе с ручейками крови, стекающими на грязный снег. Не думаю, что, возможно, М-вирус уже начал порабощать мой мозг и подчинять сознание. Не думаю, что у меня в запасе осталось всего несколько минут и нужно вспомнить о чем-то важном и особенном, о том, что хотелось бы забрать с собой…
Лица мамы и отца на краткий миг всплывают перед внутренним взором и сразу отдаляются, исчезают за багровой дымкой.
«
